— Что я могу сказать, Радж? — задумалась я. — Всей душой надеюсь на то, что однажды ты поймёшь того человека, оставившего свою карьеру ради семьи.
— Но это же противоречит стремлению всего нашего народа улучшить мир, в котором мы живём.
— Разве? А скажи, пожалуйста, сколько времени семейная пара проводит в Отанари?
— В зависимости от количества детей и темпов подготовки к самостоятельной жизни. Но обычно от пятнадцати до двадцати лет. Наш календарный год мало отличается от земного.
— Отлично. А сколько всего вы живёте?
— В среднем от ста двадцати до ста пятидесяти лет.
— Так, к этому вопросу мы вернёмся чуть позже. А пока посмотри процентное соотношение. Всего десять — пятнадцать процентов своей жизни уходит на создание следующему поколению устойчивого понимания нужности этому миру. В частности, своей семье. Возможно, я сейчас глубоко заблуждаюсь, это ты у нас крутой аналитик, но мне кажется, что люди, которые выросли в Отанари, более эмоционально устойчивы, более решительные и в то же время продуманные. Им не нужно доказывать обществу свою полезность, потому что они знают, что вне зависимости от результатов своей деятельности есть люди, которые от них никогда не отвернутся. Я думаю, что такие люди, должно быть, более рискованные, но они твёрдо знают пределы своих возможностей. Ты случайно вырос не в Отанари?
— Именно, — вздохнул Радж, зарываясь носом в мои волосы. — Но как ты догадалась?
— И я думаю, ты быстро оттуда слинял.
— Точно, — в его голосе сквозит улыбка, и мне дико жаль, что я не её не вижу. — Только-только шестнадцать исполнилось, как я сбежал поступать в медицинский колледж.
— Неожиданно, — я не выдержала и всё-таки повернулась к нему. — Тогда почему ты считаешь семейные привязанности проклятием?
— Потому что я видел, как отец едва смог справиться со смертью мамы, как старший брат ради своей таны отказался от места на единственном судне, отправившемся изучать отделённые уголки нашей галактики, хотя я, как никто, знаю, как он грезил этим полётом. Но разлука с таной стала неприемлемой платой. Я смотрю на себя… Как верно подметил Перк, ты стала для меня таной, ещё до нашего знакомства. Меня просто выкручивало наизнанку от того, какую жизнь ты вела. Да, я долго наблюдал за тобой. Так долго, что даже не заметил того момента, когда ты стала неотъемлемой частью моей жизни.
— Знаешь, — я улыбнулась и привстала на цыпочки, — всё-таки не так уж всё и плохо с вашей планетой.
И поцеловала своего любимого инопланетянина, с упоением ощущая отголоски его улыбки на губах.
Глава 16.1
Радж
Я сидел в анализаторской и пытался в полной мере осознать ситуацию, в которой очутился. Получалось не очень.
Целый день я наблюдал за своей землянкой и с каждым мгновением отчаивался всё больше. Сколько любви, нежности, заботы в ней скрыто! Я никак не мог спроецировать на себя то, как бережно и самоотверженно она относится к своим детям. Мне плохо представлялось, что когда-нибудь я смогу так трепетно относится к этим шумным подросткам, вихрем ворвавшимся в спокойное течение жизни станции.
Нет, безусловно, дети есть дети. Но я понимал, что Саша с Аней ещё адаптируются и пытаются показать себя с лучшей стороны. Ну или, во всяком случае, сильно не наглеть, но любопытство их загоняло в самые непредсказуемые места, и из них сыпалось такое сумасшедшее количество вопросов, на которые я не всегда с ходу подбирал правильный и понятный детям ответ.
Вот и сейчас.
Станция, наконец-то, погрузилась в блаженную тишину и покой, и я пытаюсь раздобыть в недрах сохраненной нами информации всё, что известно о работе терминалов, визоров, трансляторов и прочей техники, которая так заинтересовала Сашу.
Всё же невероятно любознательный ребёнок!
— Раджел, я не помешаю, — Саша стоял на входе в анализаторскую с крайне сосредоточенным выражением лица. И я только мог догадываться, о чём захотел поговорить маленький землянин.
— Нет, не помешаешь, проходи, пожалуйста, — рукой я показал на стул возле терминала. — Я как раз собираю информацию, которая помогла бы тебе познакомиться с работой нашей техники. Правда, адаптация на ваш язык может значительно исказить данные, но я думаю, общая картина будет довольно ясной.
— Спасибо большое, — Саша даже не взглянул на экран терминала и, даже мне было понятно, что данного юношу что-то сильно тревожит. Интересно, зачем он пришёл.
— Я могу тебе чем-то помочь?
— Тут такое дело, — Саша почесал затылок, чем привёл и без того небезупречную прическу в состояние полнейшего беспорядка, которое напомнило мне, что передо мной сидит человеческий ребёнок, хоть и сильно приблизившийся к состоянию окончательного взросления. — Я хотел узнать, где мы смогли бы жить с Аней на вашем Изюме, как я понял, у вас есть специальные интернаты для обучения и проживания детей.