Глава 17.1
В последний день на планете мы много времени провели на крыше. Радж и Перк были заняты как никогда: практически всё время они проводили в техническом отсеке, проверяя станцию на готовность к возвращению на судно. Мы же только мешали им, сталкиваясь в узких коридорах. Правда, за это нас никто не ругал — Перк и вовсе старался передвигаться крайне медленно, чтобы ненароком не задеть детей.
Поэтому пришлось захватить визоры и устроиться на крыше, впитывая тёплые солнечные лучи. Погода радовала безветрием, отсутствием туманов и небывалой тишиной.
На улицу мы выйти не решались, опасаясь встречи с нашим соседом или Мариной, а вот погулять на крыше под пологом невидимости — это сколько угодно.
В наших окнах уже не горел свет, видимо, кто-то вновь заходил в нашу квартиру и выключил. Но это странным образом уже не волновало меня. Сейчас я всё больше и больше задумывалась о том, как бы передать Марине, что с детьми всё в порядке, но она их больше не увидит. Звучит, конечно, кошмарно, но других вариантов у меня не было.
Задумавшись, я даже не заметила, как из подъезда кто-то вышел. Лишь почуяв противный едкий запах, опомнилась и, перевесившись через невысокие перила, выглянула, кто всё-таки оказался на крыльце.
На покосившейся бетонной площадке стоял Ромео, с какой-то вычурной курительной трубкой в руках. Что он там курил, даже знать не хотела, но вот почему он так испугался вышедшего из-за угла Морозова в компании с лейтенантом Кривицким, стало интересно.
Сашка оперативно достал телефон из кармана и приготовился снимать. Судя по сердитому выражению лица, мой ребёнок явно хотел подпортить жизнь соседу.
— Олег Харитонович, вы же сами видели завещание, — залебезил перед Морозовым Маринкин Ромео. Рядом с ними топтался наш ненаглядный участковый, неизменно оплёвывая всё вокруг шелухой от семечек и поглядывая по сторонам, — старуха всё завещала внукам. Марине ничего не оставила. Да и рисунков мы никаких не нашли.
— Это только ваши проблемы, Рома, — лениво проговорил дядька Мох.
— И что же нам делать? Мы даже продать эту квартиру не можем..
— Да кому она нужна, эта квартира? Можно подумать ты не знаешь, что за неё и ломаного гроша никто не даст.
— И что вы предлагаете?
— Вся эта возня мне порядком надоела, — сплюнул сосед. — Марину отправь на корм рыбам, а сам можешь валить на все четыре. Больше ты мне не нужен. Но если где хоть словом обмолвишься о том, что ты был на Итурупе, отправишься следом за своей выдрой. Понял? Вот и славно.
А напоследок эта свинья, которую я считала другом семьи, добавил:
— На всё про всё у тебя сутки. Если завтра вечером я хоть кого-нибудь из вас встречу на острове, лично закопаю.
И скрылся в подъезде. За ним тенью поплёлся Кривицкий, с каким-то злорадством взглянув на Романа, который немного потоптавшись на крыльце, сел в свою тарантайку и уехал в неизвестном направлении.
Мамочки, и что нам теперь делать?
Если полчаса назад в мои планы входило написать письмо и забросить его в окна нашей квартиры, то сейчас мне нужно действовать крайне оперативно и решительно.
Обернувшись, собралась было бежать к Раджу и рассказать об услышанном, как увидела притихших детей, которые явно были обескуражены разговором этих двух отморозков.
— Что делать будем? — первым отмер Сашка, глядя в телефон, и наверняка раздумывая, как поступить с заснятым разговором. Я перевела взгляд на Анечку, но та лишь молча смотрела на меня, стараясь не реветь. Это мгновенно привело меня в чувства.
Первым делом прижала к себе Анютку, пытаясь внушить в неё уверенность, что всё будет хорошо. Как бы там ни было, а Марина родила этих чудесных детей. И одним этим заслужила право на жизнь. Отчего её судьба так перевернулась, я не знаю, но мне отчаянно захотелось, чтобы она сумела вновь её изменить. Только в этот раз — в лучшую сторону.
— Так, спокойно, — бодро проговорила я. — Сейчас бежим к Раджу, рассказываем обо всём ему, а дальше по обстоятельствам.
— Свет, а если он не захочет помогать? Зачем им лезть в наши дрязги?
— Спокойно, Саш, думаю, они не отвернутся. Но если вдруг… тогда сами справимся: я сбегаю к Марине, всё ей расскажу, ты перешлёшь ей заснятое видео, может, карточку мою отдадим, ей надолго хватит. Главное — Морозову на глаза не попасться.
Влетев в анализаторскую, сразу наткнулась на улыбающихся мужчин. И если улыбка Перка меня не трогала ни капельки, то от Раджа я не могла отвести взгляд. Сейчас, когда нужно полностью сосредоточиться на том, как помочь Марине выбраться с острова, я стою и глазею на своего инопланетянина. Его красивые чувственные губы изогнулись в улыбке, вокруг глаз собрались весёлые морщинки, а весь облик Раджа говорил о том, что он сейчас вполне себе счастлив.