— А это для чего? — спросил отец семейства, глядя на дизельный электрогенератор.
— На всякий случай.
— Сынок, ты к концу света готовишься? Зачем нужно было покупать трёх барашков и пять мешков риса?
— Нас пять человек, — сказал Саня. — Во время карантина нам нужно будет что-то жрать.
Через два дня в далёкой мусульманской стране был объявлен строгий локдаун.
— Ты что, осталась у матери? — удивлённо спросил мой друг. — Звони-ка, дорогая, в консульство. Этот карнавал затянется надолго.
В пятницу утром стало понятно, что я заболела. Не новомодным коронавирусом, о котором теперь трубили все СМИ, просто в который раз уже вылезли последствия тревожных и тяжёлых девяностых.
— Опять рецидив? — сочувственно спросила матушка, наблюдая как я сижу с закрытыми глазами на бортике ванны и боюсь пошевелиться, чтобы не вызвать приступ неудержимой рвоты.
Так уж вышло, что отечественная неврология больше специализируется на законных методах отъёма денег у больных, чем на их лечении, поэтому обычно, когда меня накрывал очередной, к счастью, редкий приступ болезни, отец передавал из Израиля самолётом дешёвое, но эффективное местное лекарство. Последняя найденная дома упаковка была давным-давно просрочена, а великое и могучее государство Израиль сидело на карантине, ограничив международное сообщение.
К обеду приехал Семён, привёз что-то вкусненькое и какие-то совершенно бесполезные таблетки и заставил меня ещё раз позвонить в консульство. Там посетовали на отсутствие какой-либо подтверждённой информации, посоветовали следить за сайтом авиакомпании, совершающей прямые рейсы между нашими странами, и в который раз убедительно сообщили, что своих не бросят. В офисе самого авиаперевозчика давно не брали трубку, вместо этого сухой голос автоответчика сообщал, что все коммуникации теперь поддерживаются только в переписке. На электронные письма ответов тоже не последовало.
Матушка искренне недоумевала, отчего нервничают Макс и Семён. Жильё у нас просторное, работать я могу удалённо, денег достаточно, с начала пандемии мы с ней не ходили по магазинам: всё необходимое привозили домой разнообразные службы доставки. Если бы не моё внезапно ухудшившееся здоровье, ничто не омрачало бы её жизненные горизонты. По матушкиным расчётам, пандемия должна была закончиться к десятым числам июля — началу массовых летних отпусков. Мы с компаньоном были настроены менее оптимистично. Кроме того, все его усилия по получению рабочей визы в сложную с точки зрения иммиграционных вопросов страну могли пойти прахом из-за невозможности в неё попасть.
Выходные я пролежала пластом, организм с трудом принимал только сладкий чай и отвергал любую пищу. Макс звонил и пытался меня тормошить, Семён предлагал заказать мне доставку каких-нибудь вкусняшек. Не хотелось ничего, кроме хоть какой-то определённости. Ситуация усугублялась ещё и тем, что моя подруга Людмила так и не смогла улететь домой в Аргентину и была вынуждена искать работу и обживаться на неопределённое время на старой родине.
В ночь с воскресенья на понедельник, когда я валялась в тяжёлой полудрёме, безуспешно пытаясь уснуть, я внезапно услышала прекрасно узнаваемый голос Лёнчика. Дядюшка пытался что-то мне объяснить, но я понимала только отдельные, не связанные между собой слова.
Я не верю в мистику. Я абсолютный, убеждённый материалист. Тем не менее, нужно признать, что мы все получаем извне некие сигналы об опасности или руководства к действию и, исходя из своего личного опыта, так или иначе эти сигналы интерпретируем. В нашей семье Лёнчик стал таким сигналом опасности: когда он приснился моей матушке в 2015 году, та немного поразмыслила, съездила в банк, в котором хранила свои небольшие пенсионерские накопления, и сняла со счёта все деньги. А через два дня в банк вошла временная администрация, и возврат вкладов длится, наверное, и по сей день.
Лёнчик замолк, словно обидевшись, что я его не понимаю, но вместо него рядом отчётливо запел Дин Рид…
Решив, что более понятного сигнала «пора рвать когти» Мироздание послать мне не смогло бы, я встала и включила ноутбук. Прежде, чем пытаться выбраться домой через Минск, я по совету сотрудника консульства проверила сайт авиакомпании. О чудо! Там появилась информация о так называемом эвакуационном рейсе, запланированном буквально на послезавтра. Не раздумывая я купила билет, сообщила об этом событии Максу и наконец-то спокойно уснула.
Понедельник мы с матушкой провели в подготовке к моему срочному отъезду, в том числе сделали на её имя доверенности на распоряжение моим имуществом и делами. К вечеру в новостях сообщили, что правительство запретило гражданам покидать страну с туристическими целями. О нас, имевших временное или постоянное место жительства в других странах, никаких пояснений в этом запрете не было.