Рассказывали, что катер загорелся (Алиса не знала кто именно говорил: то ли бабушка, то ли мама, то ли кто-то из соседей, между собой. Алиса подслушала из коридора) и папа, чтобы спастись, прыгнул за борт, но добраться до берега не успел.
Под стулом в прихожей, Алиса нашла сумку, привезенную кем-то из морга. В ней ботинки, футболка, штаны, разные, безличные мелочи. И часы. Кожаный ремешок заменили два месяца назад. Часы были дороги папе. Алиса помнила, как он огорчился, когда она уронила их, и стекло треснуло. Стоя в гостиной с часами в руках, Алиса думала: «Что с ними делать?»
Пространство квартиры, все во вмятинах от его тела. Алиса чуть не завопила, когда один из гостей, пришедших почтить память отца, бесцеремонно уселся в его кресло. Кресло, за которым сидела Алиса. На подлокотниках проплешины, протертые отцовскими локтями.
Софья, пока гости не разошлись, не выходила из спальни. Алиса путалась у собравшихся под ногами. Один из папиных коллег запнулся о нее и разлил сладкое вино, замарав ее волосы и платье. Алису наспех отерли и отправили сидеть в кухню. Она провела на кухонном табурете не больше пяти минут. А потом, сползла на пол и незаметно вновь перебралась за отцовское кресло, где и просидела, пока все не разошлись.
Наступило утро после похорон. Поминки прошли тихо. Тарелки вымыл кто-то из гостей. Одолженные стулья вернули в соседские квартиры. Бабушка начисто вымыла квартиру, до краев заполненную присутствием человека, которого теперь нет.
Вещи папы все еще на полке шкафа. Сигаретный дым безвозвратно прилип к его брюкам, рубашки, футболкам. Перчатки и шапка. А между двух свитеров нераспечатанная пачка сигарет. Тайный запас сделан после того, как врачи строго-настрого запретили курить. Куда все это девать? Хочется подальше убрать, чтобы глаза не ранились всякий раз. Но в то же время совершенно невозможно выпустить из рук остатки теплого живого воспоминания, скрытого в его вещах.
Вечером мама пришла с работы, и они поели вчерашний рис, оставшейся после поминок. Бабушка от ужина отказалась, уехала еще до того, как Софья сняла пальто. Дочь в своем горе была невыносима.
Алиса не помнила ничего до сентября. Сидела, будто стеклянная, у себя в комнате до конца лета. Ни звука не издавая. Наверное все дело в том шланге, думала она.
Повзрослев, она стала винить в смерти отца врачей. Их вину Алиса видела в том, что они сказали папе, что он болен. Она видела, что он расстроился после визита в больницу.
На линейку первого сентября, Алису вела бабушка Женя. Софья в тот день забрала дочь из школы и повела есть мороженое, но то оказалось с орехами. Почему мама забыла, что Алиса ненавидит орехи? Дочь была уверена — мама специально забывает все самое важное.
Глава 9
Воскресный день. Марк избрал тактику игнорирования. На следующий день, после бессонной ночи, не произнес ни слова, зато ходил по квартире и громко топал. Алиса с нетерпением ждала возвращение Леонида.
Она собралась выйти в магазин за печеньем, но перед этим дождалась, когда Марк уйдет. Встречаться с ним в узком коридоре — сочла опасным. Уходя, он громко хлопнул входной дверью. Ложка для обуви, с пронзительным звоном, свалилась на пол.
Одевшись, она накинула куртку, а когда опустила руку в карман — обнаружила там липкий ком. Две купюры — близнецы, пропавших у нее ранее, были изорваны в клочья и смешаны с розовыми нитями вязкой жевательной резинкой.
Она с трудом оторвала липкий ком от подкладки кармана. После чего ком пристал к подушечкам пальцев. Трудно понять, как выпутаться из липкого плена. Алиса брезгливо оторвала комок от пальцев, но не выбросила. Завернула в прозрачный пакет.
Алиса, как смогла отмыла карман куртки от клейкой розовой мерзости. Карман даже после мыла и геля для душа продолжал вонять, как человеческий рот, в который положили дешёвую жевательную резинку с химическим вкусом ягод. Вот поганец, повторяла Алиса, стоя над раковиной. Она не могла поверить, что Марк на такое способен.
Она зашла в кухню, чтобы выпить воды. Марк стоял у окна с видом, будто не ожидал ее тут встретить. Марк караулил ее. После устроенной им диверсии, Алиса старалась избегать его, не оставаться в одной комнате надолго.
Он заговорил первым.
— Слушай, я вспылил. Не знаю, что на меня нашло, — без лишних вступлений начал Марк.