Почему она думала, что приехав в новый город что-то изменится? Такой одинокой Алиса себя еще не чувствовала. «Был бы у меня кот, — подумала Алиса, — я была бы счастливей».
В воскресенье проснулась до света, потому что Марк громко пререкался с Леонидом. Алиса услышала, как брат объясняет почему не собирается аккуратней чистить зубы, чтобы зеркало в ванной оставалось чистым.
Громкий стук в дверь гостиной - спальни, окончательно развеял сон. Алиса встала и открыла дверь. Леонид улыбался ей. Выражение лица — «проснись и пой». В домашней футболке и пижамных штанах отчим был похож на ее ровесника. Его юношеские черты лица с возрастом стали ярче. А о прожитых годах намекали разве что наметившиеся залысины. Алиса слышала, как Леонид говорил, что с ними, с залысинами, он похож на Стинга.
— Разбудил тебя?
— Нет, — Алиса потерла глаза.
— Выходи завтракать.
Перед тем как оставить ее одну, Леонид сказал:
— Я навел порядок на кухне и в коридоре. Марк сейчас закончит отмывать ванну.
Алиса решила, что отчим напрашивается на слова благодарности или похвалы.
— Понятно, — ответила Алиса. — Я переоденусь. Ты не против?
Леонид засуетился и сказал, что они будут ждать ее на кухне.
Совместный завтрак, о котором она не просила, состоял из блинов и бутербродов. Алиса вышла в одном из любимых ситцевых платьев в мелкий голубой цветок. Аккуратный белый воротничок плотно охватывал тонкую шею.
Смотрелась Алиса в узкой кухне, по мотивам каталога ИКЕЯ, как живое доказательство того, что машина времени работает. Длинные темные волосы она убрала в низкий пучок. Челка успела отрасти и лезла в глаза, но Алиса была к этому безразлична.
— У нас в школе такие платья историчка носит, и ей кажется 94 года, — сказал Марк, перестав нарезать сыр.
— Такой фасон носили в 30-х годах двадцатого века, — ответила Алиса.
Она привыкла к самым разным комментариям в свой адрес.
— Экстравагантно, — сказал Леонид, разливая по чашкам чай, — дома можно ходить в чем угодно. Но на улице будешь в нем выглядеть странно. Решат, что ты одна из этих неформалок.
Алиса кажется третий раз с момента приезда разговаривала с Леонидом, поэтому неловкость, которые она испытывала в его присутствии никуда не делись.
Пока Марк разглядывал экран смартфона и косился на колени Алисы, Леонид расспрашивал, чем она занимается днем, когда никого нет дома. Алиса понимала к чему ведет отчим. Смысла выдумывать ответ не было. Он прекрасно знал, что падчерица только и делает, что лежит на диване, и иногда поливает цветы.
— Ты обдумала мое предложение? — спросил Леонид.
Алиса много о чем думала: о том что мама делает в камере; о бабушке, которая обживает дом в деревне; о том, что ей, Алисе, стоит вернутся во Владивосток. И чтобы мама с ней, наконец, поговорила. Она думала о бывших школьных подругах. Алиса хотела бы, чтобы они перестали относится к ней так, будто это она, Алиса, нарушила закон и получила тюремный срок. Она хотела бы знать, зачем мама с бабушкой сослали ее в Петербург и зачем Леонид согласился ее принять.
— Я пойду на подготовительные курсы, — ответила Алиса, борясь с желанием добавить, «если ты от меня отстанешь».
— Отлично, — отчим помедлил, и будто набравшись смелости, хлопнул Алису по плечу. — Занятия всего три раза в неделю по вечерам. Будет хватать время на подработку. Я предлагал Марку на каникулах поработать у нас в Бизнес-центре…
— Нет, спасибо, — не поднимая взгляд от смартфона, возразил Марк.
Леонид продолжил, обращаясь к Алисе:
— Работа не трудная. Будешь мне помогать: отвечать на телефонные звонки и передавать заявки в ремонтные службы.
Алиса хотела бы испытать благодарность за заботу, которую Леонид не обязан был проявлять, но кроме тоски внутри ничего не было.
О том, чтобы идти работать, Алиса боялась и думать. Бабушка в сердцах, бывало называла внучку лентяйкой. Однако, то, что легко было принять за лень, в случае Алисы являлось разновидностью социальной конфуза. Преодолевалась эта напасть с большим трудом. Если Алисе, например, приходилось звонить по телефону в коммунальные службы, она сперва записывала текст в блокнот, потом проговаривала его перед зеркалом и уже потом набирала номер. Ее голос при этом менялся до неузнаваемости.