Лекарство Марк в конце концов проглотил, но успокоился ненадолго. А тут как назло позвонил кто-то с работы, и Алиса слышала, как мама кричала в трубку, что у нее болен ребенок, и она не вынуждена присматривать за ним. Положив трубку, Софья мрачно поглядела на телефон. Приняв сложное решение, она обратилась к Алисе:
— Посиди с братом. Мне надо уехать на пару часов.
— Ты купишь мне подарок? — оживившись, спросила Алиса.
Мама посмотрела на Алису так, словно от ее взгляда дочери следует воспламениться, быстро собралась и ушла.
Алисе, в без одного дня одиннадцать лет, уже приходилось оставаться дома одной. Но приглядывать за братом в таких обстоятельствах не случалось.
Первые пару часов она смотрела телевизор и обследовала внутренности шкафа в спальне родителей. Она собиралась приготовить бутерброд, когда в другой комнате проснулся Марк. Алиса узнала об этом по нарастающему хныканью.
Алиса вспомнила, что делает мама, чтобы унять вопли: предложила Марку попить, потрясла его любимой мягкой совой перед лицом, проверила сухая ли под ним простынь. Не найдя причины слезам, пошла наливать чай.
Время шло. Мама задерживалась. Марк не унимался. Алиса злилась. Бутерброд был не вкусным, а телевизор неслышно из-за криков.
Она предложила Марку немного яблочного пюре. Когда и это не сработало, она поняла, что пришло время решительных действий. Марк снова плохо себя чувствует, рассудила Алиса.
Она одела брата. Сказала, что пойдут искать маму, и без труда найдя запасную пару ключей, вывела его на улицу.
Оказавшись на краю двора Алиса поняла, что до маминой работы далеко. Марк удивленный тем, что ему удалось покинуть пределы комнаты, какое-то время озирался по сторонам, но стоило Алисе остановиться и начать оглядываться, чтобы понять куда идти, снова начал плакать.
Алиса, бормоча слова утешения, покрепче взяла Марка за руку. Ходил он неважно, но к счастью, идти было недалеко. Алиса вспомнила, что в соседнем дворе есть детская поликлиника, куда мама и бабушка водили ее на прививки и когда болела.
В холле поликлиники Алиса села на кушетку, посадила рядом брата и стала ждать. Чего она ждала Алиса не ответила бы. Мимо ходили люди. Санитарка, протирая пол, пару раз прошла мимо них, поглядывая на хныкающего Марка.
Когда терпение Алисы истекло, она встала и подошла в регистратуру к пожилой женщине с тощей седой косой. Алису не было видно из-за стойки и женщине пришлось привстать и наклонится вперед, коса сползла на плечо.
— Мне нужно показать брата врачу, — сказала Алиса. Она долго формулировала фразу, сидя на кушетки.
— Где твои родители? — спросила женщина за стойкой.
Алиса следила глазами за колебаниями косы.
— Без родителей нельзя, — сказала седовласая.
— Понятно, — ответила Алиса и отошла.
Марк развалился на кушетки, еще немного и стечет на пол.
Алисе стоило больших трудов довести медлительного Марка до поликлиники. Вести его обратно — напрасный труд. Решение напрашивалось само собой.
— Посиди тут, — сказала она Марку. — Я схожу за мамой, и она покажет тебя доктору.
Алиса стянула с брата ботинки. Однажды то же самое сделала медсестра в детском саду, когда Алиса сидела в ее кабинете. — Это чтобы ты никуда не ушел.
Когда Алиса вернулась домой, Софья металась по квартире, одновременно крича в телефонную трубку, что дети пропали. Увидев в дверях Алису, в руках которой были ботиночки младшего брата, Софья побледнела так, словно в ее лодыжке был открытый кран, через который схлынула вся кровь.
Когда Алиса сбивчиво объяснила что произошло, Софья сделалась настолько спокойный и сдержанной, что Алисе показалась, что мама разучилась говорить, а шипела как кобра, перед броском.
Мама вернула Марка домой. Когда Софья и Алиса зашли в поликлинику, он сидел на другой кушетки, рядом с другим трехлеткой и его матерью. Детское личико Марка сделалось красным от лихорадки и бессильного хныканья. Софья холодно извинялась перед мамой трехлетки, взяла Марка на руки и поспешила увести его.
Софья не сказала Леониду о случившемся. Она отругала дочь, сказала, что та наказана. Не будет ни дня рождения, ни подарков. На этом разговор, по мнению Софьи был исчерпан. Алиса испугалось, что раз не будет дня рождения, то и одиннадцать лет, ей никогда не исполнится.