— Никто из присутствующих не удивлен. Еще раз увижу вас в таких вульгарных обносках — выставлю.
До конца урока каждый вопрос Спирохета адресовала Алисе. Когда та не отвечала, Алин-иванна, нежно улыбалась, приговаривая: «Ничего страшного. На следующий мой вопрос, вы точно будете знать ответ».
— Что если тебе разрыдаться? — рассуждала Кристина, пока они с Алисой шли из университета. — Думаю, она ждет от тебя слез и сожалений. Слышала бы ты сколько слухов о ней среди студентов.
Кристина рассказала, что после смерти мужа, Алина Ивановна совсем озверела. Она и раньше не славилась добрым нравом.
— Ее любимая забава — подолгу допрашивать студентов на зачетах и семинарах, пока у тех кровь из носа не пойдет от напряжения. Многие студенты не могут закрыть из-за нее сессию.
— Почему на нее не пожалуются? — спросила Алиса.
— Меня расстраивает твоя наивность, — ответила Кристина. — Ее муж был приятелем кого-то из ректората. Эту грымзу с кафедры вынесут вперед ногами. — Подумав, Кристина добавила, — если спросишь меня, мне нравится твое платье.
Алиса в знак признательности положила голову на плечо Кристины.
К следующему занятию, она одолжила у Кристины школьную форму. Белый отложной воротничок приколола на форменный школьный пиджак.
Глава 20
Следующие несколько недель занятия по русскому языку проходили по следующему сценарию: Алиса старалась, как можно меньше двигаться и делала все домашние задания. На занятие Алин-иванна приходила обмотав вокруг шеи, напоминавшей сырую куриную ногу, фиолетовую замызганную тряпицу. Когда-то это был пурпурный шейный платок, вздыхала Алиса, глядя на него.
В пятницу Спирохете все же удалось довести одного из учеников до слез. Алиса сидела ближе всех к нему и видела, как он скован, словно пытается силой воли стать невидимым. Алин-иванна продержала его у доски первую половину занятия, добившись того, что он потерял самообладания и выбежал из кабинета. Она объявила его невменяемым. Сказала это тихо, но так, чтобы все услышали.
Когда на Софью завели уголовное дело, и новость разнеслась по школе, Алисе приходилось выслушивать от учителей по настоящему ужасные вещи. Учитель химии сказал ей: «У твоей матери моральные принципы лобковой вши». Еще двадцать учеников слышали это. В тишине класса те слова еще долго звенели, прежде чем навсегда осесть в памяти Алисы.
Алина Ивановна задержала всех на полчаса, после чего лениво объявила, что занятие окончено. Алиса медленно складывала вещи в рюкзак, дожидаясь, пока ученики разойдутся. Кристина осталась. Тетради и учебники убежавшего парня, остались лежать.
— Ну что за поколение? — возмутилась Спирохета, обращаясь то ли к Алисе, то ли к оставленному рюкзаку юноши.
— Ваши слова обижают людей, — Алиса старалась сделать так, чтобы голос не дрожал.
Спирохета приподняла брови и глянула поверх очков. Алиса осталась в кабинете одна. Кристина у двери громко выдохнула.
— Алиса Георгиевна, вы хотите мне что-то сказать?
— Вы превышаете полномочия. Считаете нас бездушными куклами, которых можно пинать? Так нельзя.
Кристина замешкалась. Видимо, соображала по какую сторону двери остаться.
Спирохета увидела «Кристиночку». Разулыбалась, точно, обрадовалась, обнаружив публику. От этого внимания она как будто раздулась, разрослась от важности и продолжила говорить с бо́льшим нажимом.
— Детонька, — заговорила Алин-иванна. Самая широкая улыбка из всех виденных Алисой, озарила лицо училки, — мне приятно видеть таких неравнодушных учеников. Еще больше мне нравится наблюдать, как со временем разочарование и беспомощность вытеснят из вас всю наивность.
— Не разговаривайте со мной так, я никогда не встречала преподавателя, который обращается со студентами… — Ее слова начали натыкаться друг на друга. Окончательно поддавшись замешательству, Алиса замолчала
— Ты думаешь ты справишься с этой жизнью лучше других? Если ты сегодня молода и одеваешься как профурсетка — это не значит, что завтра ты не будешь думать, как найти средства к существованию, и где подороже продать себя. Вот, Кристиночка, например, знает насколько важно уметь ладить с людьми, и искать к каждому правильный подход. Да, милая?