Леонид потрепал сына по голове. Марк, видя такую реакцию отца, продолжил паясничать.
— Спортсменам не нужны мозги. Главное делать то, что тренер говорит. — Марк говорил и смотрел на отца. Леонид кивал. — Сосед по парте, Костян, придурок, говорит, что не станет передавать мне домашку. Куда денется? Он меня, если в столовой видит — всегда вперед пропускает. Если я захочу, он эту домашку за меня сделает.
Леонид одобрительно улыбнулся и начал собирать со стола тарелки. Алиса понадеялась, что и ей достанется крупица Леонидовой поддержки.
— Алина Ивановна по русскому языку — чудовище. — Она произнесла ее имя так, будто в рот попало что-то горячее, и хотелось как можно скорее это выплюнуть.
Отчим стал медленнее собирать посуду, на нее не смотрел. Она пересказала ему перипетии последних нескольких недель.
— Я не хочу ходить на эти занятия. У меня не было проблем с русским языком в школе, — оправдывалась Алиса. — Не могу смотреть, как она глумится над учениками.
Леонид смотрел на Алису, будто она говорящее растение.
Алиса ковыряла край скатерти. Ей хотелось бы, чтобы Марка сейчас в кухне не было. Но тот выглядел гораздо заинтересованней в словах Алисы, чем отчим.
— Я больше не пойду на занятия по русскому.
Леонид слишком долго протирал полотенцем руки, пребывая в задумчивости.
— Я думал, мы обо всем договорились, — сказал отчим. — Ты не захотела идти работать, значит должна учиться. Все должны быть чем-то заняты. И ты тоже.
Алиса подалась вперед, и конфиденциальным тоном, проговорила:
— Я не отказываюсь от соглашения. Но посещать занятия по русскому — не могу.
Леонид засопел и отвернулся к раковине.
Марк подначивал Алису:
— Пнуть ее надо, чтобы знала свое место. Кому русский язык нужен? Мы же на нем говорим. Зачем его учить?
— Марк, хватит болтать. Иди к себе, — скомандовал Леонид.
— Пап, я хочу послушать, как Алиса облажалась.
— Иди, — Леонид бесстрастно указал сыну на выход. — Я поговорю с твоей сестрой и поедем за кроссовками.
От слов отчима Алиса почувствовала такое напряжение в мышцах, что услышала, как скрипят кости. Зацепилась взглядом за расческу, торчавшую из цветочного горшка. Это помогало удержать слезы.
— Алиса, — начал Леонид, — не хочу производить впечатление деспота. Я не имею право тебя воспитывать. Считай меня хозяином постоялого двора, — он улыбнулся, а Алиса не поняла это шутка, или способ ее уязвить. — Если ты бросишь уроки русского языка — это будет твое поражение. Так ты проявишь слабость. Ты будешь считать себя проигравшей и Софья тоже.
Зачем Леонид приплел к разговору Софью, Алиса не поняла.
— В любая общественной системе, будь то учебное заведение или организация, где ты будешь работать, всегда найдется тот, кто заставит тебя страдать. Страдать так, что единственным способ выйти из ситуации покажется побег. Но поддаваться этому желанию — значит отступить. Так ты ничего не добьешься. Ты должна противостоять. А лучший способ показать, что ты на что-то способна это не дать системе тебя запугать. — Он помолчал. Руки были уже сухими, но Леонид продолжал тереть их полотенцем.
— Тебе бы новобранцев перед боем наставлять.
Леонид небрежно набросил полотенце на спинку стула.
— Алина Ивановна — член приемной комиссии. Если ты бросишь ее занятия, у тебя будут проблемы с поступлением.
— Не хочу я в этот универ! — Алиса резко поднялась, и табурет, на котором она сидела, чуть не упал.
Леонид снова завел речь о том, что раз Алиса не знает куда идти учится, пусть будет благодарна за то, что ее удалось пристроить в университет. Алисе такая формулировка показалась обидной и бездушной. Пристраивают бездомных животных или дурацкий подарок после Дня рождения, а не человека.