Позже, сидя в кафе, они смеялись над произошедшим, и когда Алиса достала подарок Квазикролика и развернула на столе, обнаружила внутри комок кроличьего пуха, остриженные кроличьи когти и пучок сена.
— Это какой-то сюрреализм, — сказала Кристина и Алиса с ней бы согласилась, если бы не нашла содержимое свертка трогательным и даже забавным.
— Думаю, он подарил мне самое ценное, что у него с собой было, — сказала Алиса. Папа мне однажды подарил заколку, которую сам сделал из жемчуга. Все жемчужины в ряду были рябыми и помутневшими. Я до сих пор ее храню.
— По мне так это сентиментальная дребедень.
Алиса не была согласна с определением «дребедень». Она бережно завернула в газету все, что подарил ей Квазикролик и убрала в рюкзак.
Если бы кто-то заглянул в коробку из-под обуви, которую Алиса привезла из Владивостока, то непременно спросил бы зачем ей банка засохших червей. Она ответила, бы, что они папины.
Алиса, вопреки здравому смыслу, видела в таких вещах огромную значимость. Банка с червями, пропахшая табаком, отцовская книга, бабушкин парик, подаренная школьной подругой кукла из соломы и перьев были важны, как для других важны зубная щетка, санитайзер для рук или крем для обуви.
Алиса вдруг поняла, что Леонид не одобрит появление «блошиной» одежды в своем доме. Запах из пакетов перекроет любой другой, даже стойкую вонь из холодильника или смрад комнаты Марка.
Вопреки опасениям, покупки не понравились Марку. Леонид, казалось, их даже не заметил. Брат же театрально изображал, что вонь от груды платьев убивает его. Несколько раз заходил в комнату Алисы, чтобы высказать презрение к тому, что она нанесла в их дом «старых уродливых тряпок».
— Я нашел какой-то кусок розовой ткани в стиральной машине, — сказал Леонид воскресным утром за завтраком.
— Это от пиджака Жаклин Кеннеди, — поспешила оправдаться Алиса. — Не стоило его стирать в машинке, но на химчистку у меня нет денег.
— Эти тряпки воняют ужасно, — брюзжал Марк.
Его плохое настроение с самого утра привело к тому, что у Алисы пропала заколка, ее ботинки оказались набиты туалетной бумагой, а Леонид был уверен, что не может отыскать смартфон, потому что забыл его на работе. Дурное настроение марка распространялось как грипп. Вот Алиса и хмурилась.
— У нас на работе есть прачечная и химчистка. — указывая вилкой на Алису, сказал Леонид. — На прошлой неделе у них сломалась вентиляция. Пришлось ехать в выходной, разбираться. Так что, в следующий раз, скажи что тебе нужно постирать, я им передам, — он отпил чай, — вещи, которые ты купила в самом деле воняют.
Отчим еще спросил, что она собирается делать с юбками, блузками и платьями. Алиса не поняла зачем с ними вообще что-то нужно делать, когда можно привести их в порядок и знать, что они отныне принадлежат только тебе.
Глава 24
Привет, Ма.
Я так и не разобралась, как все устроено дома у Леонида и Марка, но могу утверждать — у твоего сына не все в порядке с головой. Когда он родился, я ужасно ревновала. Думала ты любишь его больше. Но ты допустила, чтобы Леонид увез его на другой конец страны. Признаюсь, я обрадовалась этой новости. Ты отныне безраздельно принадлежала мне.
Не описать словами, как я разочаровалась, узнав позже, что отправляюсь жить к бабушке. Я ее люблю, само собой, но она не заменила бы мне тебя.
Я хочу быть честной, даже если ты сочтешь меня не благодарной. Я не простила тебя за то, что ты избавилась от меня. Да, именно, избавилось. Так это выглядело из моих глаз.
Ты не смогла или не захотела войти вместе со мной в мир школы и подруг. Вместо этого, ты только и делала, что предлагала, нет, навязывала мне свой мир — мир подозрений и требований. Ты сделала все уроки? Почему тебя так долго не было?
После моего переезда к бабушке, мы с тобой общались исключительно в сварливом тоне. Я теперь понимаю — настоящей близости между нами никогда не было. Те единичные эпизоды, когда ты пыталась эту близость наладить упирались в мое молчание.
Вспомни сама, стоило мне заговорить с тобой о чем-то, что мне было интересно, например, как одевалась принцесса Диана или Жаклин Кеннеди, ты сразу пресекала это. Ты требовала, чтобы я не забивала голову ерундой. Тебе это было неинтересно. Тебя раздражало, что это было интересно мне.