Я нередко попадалась на твои уловки. Стоило мне заметить, что ты слушаешь меня с ласковым одобрением, я была готова выложить тебе все, что у меня на душе. Но едва я теряла бдительность, ты грубо обрывала меня: «Сколько можно болтать об этой ерунде? Старым шмотьем на жизнь не заработаешь».
Правда, ты не говорила, чем правильно зарабатывать на жизнь. И вообще стоят ли такие рассуждения хоть чего-то, когда ты говоришь с дочерью, которой недавно исполнилось двенадцать. Я тогда, помнишь, потратила все подаренные на день рождения деньги, в местном сэконд хэнде. Ты и на бабушку тогда кричала.
Пока я взрослела рядом с тобой и бабушкой, я хотела жить иначе. Но я не находила того разнообразия идей, ради которых стоило бы жить.
Я подумала, что может проблема должна сама породить решение? Страдальцы, к которым я с недавних пор себя причисляю, должны придумать способ перестать страдать? Угнетенные должны сами справится с угнетателями. Так? Но я отказываюсь действовать. Не хочу. Стоит мне что-то сделать, я тут же подвергнусь критики со стороны окружающих. Я все чего-то жду. И я чувствую себя такой усталой. У меня нет ни одной стоящей идеи о своем будущем.
Вот Марк уверен, что станет профессиональным баскетболистом. Он унаследовал от тебя высокий рост и прячет мои вещи на полках, до которых мне не дотянутся. Он тренируется почти каждый день после школы. Все его разговоры сводятся к баскетболу. Марк готов послать каждого, кто мешает ему сосредоточится на цели. Ты бы им гордилась.
Я злюсь на всех за то, что у них нет для меня ответов. Если я превращусь в пыль, никто даже не заметит.
Глава 25
Январь начался дождями и ветром. За четыре месяца в новом городе Алиса видела солнце два раза: в первый раз оно показалось всего на минуту и исчезло за густыми, набухшими от влаги тучами, а второй раз, ударившись головой, при падении. Тогда, под закрытыми вспыхнули яркие пятна, которые Алиса приняла за солнечный свет.
И какое несчастье — Кристина опять пропала. До этого все шло если и не прекрасно, то вполне сносно. Спирохета на занятиях щедро раздавала ядовитые комментарии собравшимся ученикам, не срываясь ни на ком конкретно. В ее хриплом соловьином гавканье было так много самодовольства и уверенности в собственном превосходстве.
Перед тем как начать проверять домашнюю работу, она приговаривала:
— Посмотрим, чем вы разочаруете меня сегодня.
— Разочаруем своим существованием, — шипела Алиса, уставившись в тетрадь.
Математик продолжал терять и находить предметы одежды. Он явился на одно из занятий с торчащим из кармана галстуком. Один носок пропал, второй был на ноге. Алиса хотела пошутить над его рассеянностью, но вспомнила, что Кристины нет рядом. С Алисой рядом сел какой-то юноша, который с таким внимательно слушал про интегралы, словно в жизни нет ничего важнее. Ему не было дела до того, сколько на математике носков.
Знаний по математике у Алисы за эти месяцы не прибавилось, зато азарт наблюдателя возрос. Математик, будучи человеком еще не пожилым, выглядел так, будто перестал стареть сразу, как повзрослел. Чаще всего на занятиях он выглядел будто, надышался спиртовыми испарениями от маркеров, которыми размашисто писал по белой доске. Слушают его объяснения или нет ему было не интересно.
Алиса писала Кристине каждый день. Отправляла сообщения так, будто подруга отлучилась и вот-вот подойдет.
Кристина уже пару раз внезапно пропадала, словно проваливалась в другое измерение. Появлялась через неделю или две, постаревшей на годы: темные круги под глазами, царапины на руках, со взглядом — «какой-сейчас-год?».
Когда Алиса расспрашивала, что произошло с подругой за время отсутствия, та отвечала, что навещала то бабушку и дедушку, то дядю и тетю. У каждого дома кошка, вернее котенок. Котята такие игривые — все руки исцарапали.
Алиса бы принялась отчитывать Кристину, но вид у той был глубоко несчастный, поэтому сочла за благо поверить каждому слову.
Очередное пятничное занятие по русскому языку. Алиса стояла у входа в кабинет и ждала Кристину. Без нее заходить не хотела. Двадцать сообщений за прошедшую неделю так и оставались непрочитанными. К ним добавилось еще одно. «Ты придешь?» «Спирохета снова нацепила грязнущий шейный платок. Я буквально слышу, что он молит отпустить его в лучший мир». Минута, две, три. Нет ответа.