Спирохета подошла к Алисе:
— Вы пройдете в класс или записать на ваш счет еще одно опоздание?
— Никак нет, Алёна Ивановна.
Спирохета скрипнула зубами:
— Прекратите паясничать, Алиса Георгиевна. Вам напомнить, как меня зовут?
Алиса уже пожалела, что вспомнила имя старухи из «Преступления и наказания».
— Куда же вы? — спросила Спирохета, когда Алиса уселась за парту. — Раз вы у нас такая осведомленная, с вас опрос и начнем. Выходите к доске.
Алин-иванна продержала ее подле себя не меньше получаса. Алиса то отвечала, то на нее нападала немота, и она смыкала пересохшие губы, не в силах произнести ни слова.
Спирохета наслаждалась. Время от времени она прохаживалась вдоль рядов парт и поглядывала на всех поверх очков. Ее замызганный шейный платок больше походил на болотную пиявку. Ортопедические башмаки скрипели при каждом шаге.
— Можно я сяду на место? — выдохнула бледная Алиса.
— Когда я скажу — будет можно.
После этих слов допрос продолжился. На место за партой опустилась не Алиса, а оставшаяся от нее оболочка. Оказавшись за партой, она вздохнула, успокаивая себя тем, что испытания на сегодня закончились.
Новый академический час Спирохета начала с объяснения мудреного правила о сложноподчиненных предложениях. Алиса, лишенная жизненных сил, достала смартфон, чтобы сфотографировать таблицы, которые Спирохета развесила на трех досках.
Алиса и вообразить не могла, что ее поступок попадет в разряд смертных грехов. Она не успела опомниться, а Спирохета, уже сверкая стеклами очков, стояла у ее парты, вырывая из рук смартфон. Обругала Алису, назвав лентяйкой и никудышной девицей. Назвала вульгарными черные кружевные митенки, которые Алиса носила со школьной формой Кристины.
— Телефон верну после занятия. Повезло вам, что законом запрещено выгонять учеников из класса. Будь моя воля — пошли бы вон отсюда, пока не научитесь вести записи. Мне тут лентяи и недоумки не нужны.
Алиса дождалась конца занятия, стараясь пореже дышать, чтобы не спровоцировать Спирохету.
Пока ученики расходились, она подошла к столу Алин-иванны и потянулась за конфискованным смартфоном.
Дежурный стирал с доски записи (обычно не было принято на дополнительных занятиях назначать дежурных, но этим правилом, как и многими другими, Спирохета пренебрегала, а того, кто наводил в кабинете порядок, обязательно обзывала «ленивой свиньей»).
— Среди женщин встречаются такие, кого мужчина приглашает пообедать, надеясь, что приглашенная станет десертом. Алиса Георгиевна, если вы не возьметесь за ум, то станете одной из таких женщин. — Спирохета говорила это почти заботливо. — Ваша порочность и презрение к вышестоящим выползет наружу, как бы вы это ни скрывали. Собирались обмануть меня, взяв у кого-то школьную форму? Думаете, я не вижу, до какой степени вы прогнили? Еще раз увижу вас с мобильным телефоном и эти легкомысленные тряпки на руках, будете до конца курса каждого занятия у доски отвечать.
Сдержанный тон Спирохеты не помог скрыть бурлящей в ней ярости. Внутреннюю кипучую злобу выдавали трясущиеся складки кожи на шее, обернутые платком.
— Мне надо идти, — слова Алисы раскололись и упали с губ.
Она быстрым шагом преодолела длинный коридор. Вышла на лестницу. Отдышалась. Алиса давно перестала реагировать на слова, оскорбляющие ее умственные способности, но с подозрениями в похотливости — она не сталкивалась.
Юноши не интересовали ее никогда. Они существовали, точно на периферии сознания. Алиса не бывала в одной компании с парнями, не знала, о чем с ними говорить, и тем более не представляла, что способна «заигрывать» и «завлекать».
Каким же нездоровым человеком нужно быть, чтобы обрушиваться на вчерашних детей с такими обвинениями, злилась Алиса.
Она написала двадцать второе сообщение Кристине, умоляя ту ответить. Подождала. Вытерла злые слезы и поплелась домой.
Глава 26