В обычной жизни ждать от Алисы активных действий, все равно, что наблюдать, как растут ногти. И все таки воскресным вечером, лежа под одеялом, она решила, что должна что-нибудь предпринять.
Проснулась утром от того, что нечто тяжелое падает, судя по звуку, прямо ей на голову. Марк опять швырял учебники в стену. Леонида, похоже, дома не было. Алиса решила, что это знак.
Она поднялась с кровати, сделал пару глотков чая и поехала в деканат. Писать кляузы, жаловаться, доносить до людей, населяющих кабинеты, свои беды, Алиса не умела. Всего раз ей довелось иметь дело с представителями власти еще во Владивостоке, и это плохо закончилось для Софьи.
Алиса всю дорогу до университета репетировала слова, которые собиралась сказать в деканате.
Административный корпус были спроектированы так, чтобы подавить оставшуюся силу духа у каждого входящего сюда: низкий потолок в узком коридоре, пол такой старый, что прогибается под тяжестью каждого шага, никаких окон. От ламп разбегался по стенам казенный свет.
Найдя дверь с синей табличкой «Учебная часть» Алиса подняла сжатый кулак и замерла, не решаясь постучаться. Перед глазами маячил сальный шейный платок Спирохеты. Он же являлся ей все выходные, стоило задремать.
— Вы по какому вопросу? — спросила девушка, чуть старше Алисы, когда та, после обморочного стука вошла в маленькую комнату. — У нас тут что-то перегорело, поэтому сидим в темноте. Если нужно что-то отыскать в компьютере, с этим я вам не помогу.
Единственное окно в комнате было узким и выходило на кирпичную стену. Оно казалось таким же бесполезным, как и встретившая Алису девушка.
— Я бы хотела поговорить о том, что происходит на подготовительных занятиях по русскому языку для абитуриентов, — затараторила Алиса, пока в легких не закончился воздух.
Девушка махнула рукой в сторону скамейки. Ее тонкая в рюшах блузка с широкими рукавами напоминала крылья, а глаза за стеклами очков казались непропорционально большими. Точь-в-точь стрекоза, подумала Алиса.
— Подождите начальника учебной части. Она вышла узнать, где сегодня спивается электрик, — стрекоза хихикнула, — присядьте, пожалуйста.
К этому она не подготовилась. Смелость таяла сахарной ватой в мокрых ладонях. Желудок Алисы заворчал на нее.
Стрекоза протирала пыль на металлических стеллажах.
Жду еще пять минут и ухожу, спорила с собой Алиса. Через пять минут, отмерила себе еще пять минут. Просидела полчаса, прежде чем скрипнула дверь и в комнатенку вошла невысокая женщина. Судя по тому, как подобралась Стрекоза, вошедшая была начальницей учебной части.
У Алисы и следа не осталось от былой решимости.
— К вам посетитель, — прожужжала Стрекоза.
Вошедшая в полумраке выглядела странновато. Лицо словно ей не по размеру, выцвело и село как свитер, постиранный в неправильной воде.
Алиса коротко поздоровалась и почти шёпотом, сбивчиво изложила суть жалобы. Алина Ивановна, так и так, каждое занятие держит всех учеников в страхе, превышает полномочия, создает атмосферу, в которой приобретение знаний невозможно. Но мы же заплатили деньги за эти занятия, и мы, ученики — обычные люди. Хотим обычного человеческого отношения к себе.
Женщина с выцветшим лицом, не перебивая, слушала о тяготах учебы, кивала в нужных местах. Алиса на секунду поверила, что начальница учебной части разделяет ее переживания.
Когда Алиса закончила, до той поры кивавшая дама, тяжело вздохнула и заговорила так, словно ей уже много раз приходилось повторять одно и то же.
— Строго между нами, — начальница заглянула в глаза Алисе, — Алина Ивановна похоронила мужа полгода назад. Непередаваемая трагедия. Прекрасный был человек. Больше двадцати лет в Университете преподавал. Алиночка хлебнула горя. Все за нее страшно волновались. Ее сестра Елизавета согласилась взять ее к себе жить. Но Алина очень непростой человек.
— Да, но…
— Вам надо набраться терпения; проявить понимание, скажем так. Вы же слышали, что все ее ученики легко к нам в Университет поступают? Ну или почти все, — шепотом оговорилась она. — Потерпите. Всего четыре часа в неделю. Уверена, вы справитесь. Справлялись же как-то ученики до вас, и будут справляться после вас. Она вас не бьет?
— Нет, — Алиса не узнала свой охрипший голос.