Когда вечером Марк пришел домой, замок был исправен. Маргарита уехала, забрав почти все свои вещи. Две банковские карты так и остался лежать в ящике с нижним бельем Марка.
Закончив историю, Марк улыбнулся Алисе. Так улыбнулся бы диабетик, признавшись врачу, что накануне съел упаковку Скитлс. Вот ведь страдалец, подумала Алиса, глядя на брата.
Глава 28
Размышляя о Спирохете, Алиса металась от жалости к бедной вдове до первобытного желания совершить над ней гнусное деянии: то ли кнопку на стул подложить, то ли подножку подставить. Дальше в воображении не заходила.
— Вошь ли я, как все, или человек? — медленно, глядя в одну точку, проговорила Алиса, сидя в кухне и размазывая кашу по тарелке. Вопрос прозвучал, как продолжение внутреннего диалога.
Марк ушел на тренировку, а Леонид неторопливо намазывал на хлеб растопленное сливочное масло.
— Ты Шекспира цитируешь? — влез в ее мысли Леонид, готовый зацепится за любое слово и поддержать разговор.
— Спирохета достала, — скривилась, будто горечь попала на язык.
— Осталось потерпеть всего полгода. Не так много.
Если бы Алиса умела испепелять взглядом, она бы проделала это с отчимом. Шумно выдохнула, выпуская раздражение от его слов. Больше разговоров об Алине Ивановне Алиса с ним не заводила.
Миролюбивая природа временно взяла верх над Алисой, и к следующему занятию по русскому языку, она подготовила, кроме домашнего задания, еще и подарок для Спирохеты.
Алиса завернула его в красивую подарочную бумагу и перевязала узкой лентой. При одной мысли подойти и вручить подарок Спирохете, у нее потели ладони.
На занятии сидела тихо, прислушиваясь к свертку, лежащему в рюкзаке.
— Андрианова сегодня дежурит, — скомандовала Спирохета, когда ученики начали собираться.
Алиса удержалась от вздоха разочарования. Она помыла доску и подмела пол. Дверь закрылась за последним учеником, и Алиса вернулась к своему месту, достала из рюкзака сверток и положила на учительский стол.
— Что это? — спросила Алина Ивановна.
— Подарок.
— Если там мертвая крыса, у вас будут неприятности.
Спирохета костлявыми пальцами разорвала цветную бумагу. Поглядывала при этом на Алису, точно ждала, что та вот-вот отберет подарок.
— А чего это вы остановились? Я с вами до ночи сидеть не собираюсь, Алиса Георгиевна. Расставьте стулья и соберите мусор. Я домой хочу.
Алиса ушла в другой конец класса, расставлять стулья. Отрастить бы на затылке глаза, мечтала Алиса.
— Что это за тряпка?
— Это платок на шею. — Голос Алисы стал таким плотным, что мог задушить ее.
Спирохета хмыкнула. Алиса обернулась и увидела, что училка положила клочки оберточной бумаги и платок на стол и занялась своими делами, потеряв интерес к подарку.
Мягкий шелковый платок с бордовыми цветами, который Алиса много лет назад забрала у бабушки, был, пожалуй, ровесником Спирохеты, но в отличие от старухи, прекрасно сохранился. Алиса дорожила этим платком, долгое время служившим венцом ее коллекции. Тонкий, изящный, неброский.
— Даже на взятку не тянет, — сказала Спирохета тоном оскорбленной добродетели, — если думаете, что меня можно подкупить, то вы заблуждаетесь. Вам бы больше о занятиях думать, а не об одёжках.
Алиса слышала, как кровь стучит в висках, но не потому, что низко нагнулась, доставая банановую кожуру в глубине парты.
Больше Спирохета ничего не сказала. Шелковый платок так и лежал небрежно брошенный на столе, будто кто-то разлил стакан Пино Нуар.
Наведя порядок, Алиса снова подошла к столу, чтобы Алина Ивановна расписалась в тетради, отметив дежурство. Унизительная метка, думала Алиса, глядя на размашистую подпись, занявшую полстраницы.
Алиса смотрела на свой шейный платок: забрать бы его и унести подальше. Она поняла, что заблуждалась. Сострадание — последнее, в чем нуждалась Алин-иванна.
Алиса потянулась за платком и получила удар по руке. Спирохета смотрела на нее как на сумасшедшую, будто Алиса в карман ей руку засунула.
— Идите, Андрианова, пока я вам новое задание не дала.
— Но…