— Замки старые, сигнализации нет. На что администрация расчесывает? — причитала Кристина.
Раздался щелчок, будто пациент в стоматологическом кресле клацнул зубами. Алиса попятилась, словно ждала, что дверь толкнут со стороны кабинета.
— Иди и делай что должно, — выпрямилась Кристина и отошла от дверного проема. — Свет не зажигай, — она стукнула Алису по руке, тянущейся к выключателю на стене.
В темноте кабинет нельзя было разглядеть. Алиса включила экран смартфона. Рассеять мрак он не помог. Порог она не переступила. Кристина не торопила ее, взяв на себя роль стража.
Алиса подалась вперед, собираясь сделать шаг, как вдруг взвизгнула и зажала рот рукой.
— Это что гроб? — она округлила глаза.
Предмет с характерными очертаниями, стоял рядом с окном, и при свете дня — это первое, что видел посетитель кабинета.
— У нашей Спирохеты необъятная власть в пределах университета и странное чувство юмора. — сказала Кристина. — Если она подвесит в кабинете чучело человека с фотографией кого-то, кто ей не угодил — ей сойдет это с рук, — Кристина натянула на ладонь рукав свитера, чтобы не оставить отпечатков пальцев и пошире открыла дверь.
Гроб, пояснила она — остроумный подарок от первокурсников, у которых Алиночка Ивановна вела занятия.
— Жуть какая, — икнув от испуга, сказала Алиса. — Неужели никто из руководства университета ничего не может сделать.
Кристина одарила Алису взглядом, каким смотрят на котят, которые учатся лакать из миски.
— Ты собираешься искать шарф?
Куда бы ни попадал свет от смартфона, он натыкался на мебель. Кабинет так плотно заставлен стульями, столами и горшками с цветами, что отыскать в нем что-то представлялось невозможным. Ну и, конечно, запах. Горшки с геранями расставлены по всем горизонтальным поверхностям. От удушливой вони слезились глаза.
— Если ты не поторопишься, мы обе подцепим чуму, — бубнила Кристина.
Алиса сожалела, что ввязалась в это. Придя на математику, она планировала вызволить шарф или испачкать чернилами и маркерами дверь Спирохеты.
Стоя напротив зияющей гнилой каверны, Алиса бездействовала. Она готова признаться, что не способна переступить порог и устроить погром. Алиса еще раз посветила экраном смартфона в пасть кабинета.
— Пойдем отсюда, — сказала она отступив.
— Дело твое. Приятно знать, что я еще в форме, — довольно улыбалась Кристина, складывая отмычки в школьный пенал.
С того дня, каждую среду и пятницу Алиса наблюдала за бабушкиным шейным платком. Он становился все грязнее и грязнее; постепенно его покидали цвет и благородная мягкость. Будь платок человеком, Алиса стала бы свидетелем того, как оставляет его жизнь.
Алиса, сидя на занятиях иногда мечтала, что конец шарф случайно застрянет в дверце автомобиля или в дверях вагона метро, и Спирохету постигнет судьба Айседоры. И все закончится само собой.
Кристина не рассказала Алисе, что научилась отпирать замки, после того как Серафима приобрела привычку запираться. То в ванной закроется, то в спальне, а иногда и в кабинете отца. Бывало, мама запирала входную дверь, так что ни Кристина, ни папа не могли попасть в квартиру.
Иногда способы Кристины освободить Серафиму бывали грубы. Однажды она схватила молоток, который хранила под своей кроватью и колотила им в дверь ванны, пока не проделала дыру. Успела попасть внутрь раньше, чем Серафима причинила себе вред.
После того случая Кристина добилась изящества в деле взлома.
Глава 31
Конец февраля в Петербурге, к удивлению горожан, выдался необычайно теплым. Снег сошел. Сугробы превратились в черную корку вдоль поребриков. «Странное дело, — ворчали жители города, когда заводили беседу в лифте или в очереди, — ранняя весна такая обманчивая. Ничего, — отвечали им случайные собеседники, — еще увидим снег на майские».