Алиса и не думала сбегать. Ноги приросли к земле. Соседи высовывались из окон. Собрались все, кто был на детской площадке и во дворе.
Спирохета орала из открытого окна. Растрепанная с обезумевшими глазами. Лицо, обычно землисто-желтое, заалело. Алиса не понимала ни слова. В ушах — звон разбитого стекла.
— Я это сделала, — прошептала она.
— Знаю. Я стоял рядом, — сказал он с улыбкой, которая не могла скрыть его беспокойства.
Глава 50
Удовлетворение, сродни тому, какое чувствует охотничий пес, вонзая зубы в подстреленную дичь — вот что чувствовала Алиса сидя в отделении полиции. Их вдвоем, Алису и Оскара привезли в участок и велели ждать. Час шел за часом, а к ним никто так и не пришел.
Когда их увозили из двора, Алиса видела машину «Скорой помощи». За сестру Спирохеты Алиса переживала, но эйфория от разбитого окна дурманила разум.
Оскар держал руку Алисы в ладонях и выглядел привычным к такому времяпрепровождению.
Синие стены и видавший виды стол в квадратном кабинете, напомнили Алисе полицейский участок во Владивостоке. Расстояние в тысячу километров, а ощущение, что оказалась там же, где следователь задавал вопросы о маме.
Прошло уже полтора года, но для Алисы — один день. Она заплакала.
— Ты думаешь, брошенный камень навредил старушке?
Алиса подняла заплаканные глаза. Об этом она не думала.
— С той второй, которую эта ведьма книгой огрела, — в нее камень не попал.
— Мама в тюрьме из-за меня, — глотая слова, сказала Алиса.
Как же давно Алисе хотелось кому-нибудь об этом сказать. Рассказать, что все началось с того, что она вступила в группе экоактивистов. Она узнала, что фирма, где мама работает бухгалтером, помогала браконьерам сбывать незаконный улов. Тонны рыбы и крабов, гребешком и моллюсков, сбывали через Софью. Узнав об этом, Алиса рассказала маме.
— Мама все мои доказательства послала куда подальше. Я не знала, что делать. Мы жили в квартире, купленной на эти деньги.
Алиса дала показания против Софьи. Сказать ей было что. Она видела директора фирмы. Знала, где мама хранила документы. Сделала фотографии и отправила в полицию. Следователь обещал Алисе, что для мамы попробуют сократить срок.
— Ей дали три года. Ее начальнику — семь лет. Я пыталась перед ней извиниться. Я всего лишь хотела, чтобы она прекратила.
С тех пор как Софья оказалась в СИЗО, она разговаривала с Алисой всего раз.
— Мама сказала, что папа был браконьером, и что я могу засунуть себе свои убеждения куда подальше. Папа был лучшим человеком на свете. Он любил меня.
Оскар молчал. Алиса боялась на него посмотреть. Он прижался губами к ее виску.
— Я бы на твоем месте поступил так же, — наконец, сказал Оскар. — Пусть твоя мамаша идет к черту.
Алиса навсегда запомнила то единственное слушанье в суде, куда ей удалось попасть. Софья ни разу на нее не взглянула. Мать и дочь были похожи, отражаясь одна в другой: Алиса в изумрудном платье в горошек, доходившим до щиколоток, а мать, хоть и облачена в казенную униформу с косынкой на голове, была так высока и статна, что походила на бронзовую статую Артемиды в темно-зеленой тюремной робе. Заключение под стражу ничего не оставила от прежнего богатства ее тела.
Просидели в отделении до вечера. Алисе пришлось звонить Леониду. Отделение полиции Алиса покинула, когда уже стемнело. Леонид пошутил, что она идет по стопам матери, но сконфузился, от подавленного вида Алисы.
Он предложил подвести ее и Оскара до дома и выглядел вполне спокойно.
По дороге, сидя на соседнем сиденье, она видела, как постепенно искажается его лицо. Кажется, он осознал произошедшее. Алиса отвернулась и смотрела в окно. Оскар сидел на заднем сиденье и делал вид, что едет с друзьями на отдых.
— Если бы Алиса тот камень не швырнула, одна старушка точно убила бы вторую. Тебя наградить должны были, а не задерживать. — Оскар коротко усмехнулся. Никто ему не ответил и он немного покашлял, чтобы разбавить тишину.
— А может, радио послушаем? — снова подал он голос.