Леонид, видимо, звонок из полиции застал уже в кровати: на нем оказалась домашняя футболка, и весь он выглядел довольно помятым. Может, его даже дома не было, и он вынужден был покинуть Маргариту, чтобы вытащить бедовую падчерицу из полиции, размышляла Алиса.
— Я думал, у нас получится поладить, — заговорил Леонид, — но ты такая же, как Софья.
Он, не отвлекаясь, следил за дорогой. Алиса смотрела на мелькающий пейзаж ночного города. Черные дома и тысячи огней больше походили на диораму в витрине.
— Там мост сейчас разведут, — встрял Оскар, — нам лучше поехать в объезд.
Леонид проигнорировал пассажира на заднем сиденье. Автомобиль, словно в знак протеста, набрала скорость.
— Какого черта, Алиса? — повысил голос Леонид. — Почему ты меня подводишь? Я не нанимался тебе сиделкой. В мои планы не входит вытаскивать тебя среди ночи из полиции. Мы с Марком спокойно жили. — Он, не сбавляя скорость, повернул на перекрестке. Алисе и Оскару пришлось постараться, чтобы усидеть на месте. — Пожар дома, постоянные ссоры с Марком, что еще ты мне устроишь? Ты транжиришь деньги, не хочешь учиться, нашла дрянную работу…
— Это нормальная работа, — заступился Оскар.
Леонид резко затормозил. Впереди оказалась очередь из машин, вставших напротив поднимающейся части моста.
Алиса еще не видела разводки мостов, и в других обстоятельствах, это бы впечатлило ее. Она сидела с приоткрытым ртом до отказа набитого невысказанными словами. Боялась, если скажет что-нибудь, голос выдаст ее.
— Я не удивлюсь, если через пару лет, ты окажешься в тюрьме, — продолжал Леонид, снял руки с руля и скрестил их на груди. — Или тюрьма, или случайная беременность от какого-нибудь козла, и дальше — приют для женщин. Вот что тебя ждет.
— Пошел ты, — захлебнулась от негодования Алиса. Она повернулась к нему. — Думаешь, я не знаю, что ты помогал мне, потому что до сих пор боишься Софью. Мама высылала тебе деньги и не маленькие. Ты жил за ее счет и во Владивостоке и тут. Ты ей так много должен, что она, если захочет, донесет на тебя и сделает сообщником. Не прикидывайся удивленным. Ты знал, на какие деньги жил. И ты трус, который согласен был закрывать глаза на то, что твоя жена преступница.
Алиса не столько произносила слова, сколько отпирала клетки. Если и этого будет мало, она отопрет и другие.
— Открой дверь, — потребовала Алиса.
— Ты никуда не пойдешь.
— Открой. Эту. Проклятую. Дверь. — Она дергала изо всех сил ручку и повторяла, — открой, открой, открой.
Замок щелкнул, Алисы выскочила. Оскар медленно вышел из машины. Алиса добежала до набережной. Стараясь отдышаться, она перегнулась через перила. Оскар встал рядом.
— Ну и козел, твой отчим.
Оскар оглянулся на машину, в которой остался Леонид. Машина начала сдавать назад, развернулась и уехала.
— Кажется твой отчим уехал, — Оскар еще долго смотрел туда, где стоял автомобиль Леонида. — Ты как?
— Нормально, — сдавленным голосом ответила Алиса. Дышала тяжело, словно, сказанное Леониду, обожгло горло.
Как же мерзко, что Оскар все слышал. Алисе стало еще паршивее. Но на извинения и оправдания сил не нашлось. Очередь из машин, ожидавших, когда сведут мост, увеличилась.
Оскар гладил Алису по спине, пока ее дыхание не выровнялось. Алиса представляла себя сардиной, выброшенной на берег.
До дома добрались к утру. Солнце вымазало красной краской фасады домов. Город еще не проснулся. На улице не было никого, кроме поливальных машин и крикливых чаек на набережной.
Алисе казалось, что она своими руками подожгла последний деревянный мостик между ней и отчимом.
Глава 51
Привет, Ма.
Я и не подозревала о страданиях Кристины. Она имеет больше, чем все, кого я знаю, вместе взятые. Она могла бы учиться за границей. Но вместо того, чтобы запоминать то, что поможет ей поступить в университет, она запоминает график приема маминых лекарств. Она ведёт дневник психического состояния мамы. Если бы я вела такой для тебя, там были бы одни грустные рожицы. Не помню, когда видела тебя радостной в последний раз.