Алиса сотни раз просила у него прощения. Она оправдывалась и винилась, но чувство, что он хотел услышать что-то другое, не оставляло ее.
Алиса не находила себе места. Что еще сделать, чтобы все исправить она не знала. Яблочным пирогом тут дело точно не поправишь, да и готовить она не умела.
Вечером она дождалась Оскара, не стала делать вид, что спит, когда он пришел.
— Мне лучше будет уехать, да? — Оскар делал вид, что это шелестит ветер в листьях. — Ты злишься, и это убивает меня. Я так не могу. Прекрати. Я сниму комнату или поживу в хостеле. Просто скажи, что мне сделать, чтобы это прекратилось?
Оскар сказал, что она может изобрести машину времени, вернутся в прошлое и не совершать идиотских поступков.
— Ты звонил Кристине? — спросила Алиса.
— Нет, — отрезал Оскар и снова надолго замолчал.
В отличие от Оскара, Алиса перебирала все способы поговорить с подругой. Она начинала и заканчивала день тем, что писала ей сообщения, отиралась во дворе ее дома. Алиса помнила, что у Кристины со дня на день будут экзамены. Свои Алиса решила не сдавать. Все, что могли дать подготовительные занятия, они ей дали: у Алисы были Кристина и Оскар. Как она могла так бездарно разрушить их дружбу, винила себя Алиса.
Ее пугала собственная одержимость желанием вернуть все как было, получить прощение любой ценой.
Алиса сидела на зеленом барном стуле, облокотившись на стойку. Тихий вторник. Никто не заходил в кофейню последние два часа. Оскар в подсобке разбирал коробки. Он все еще сердился. Ну хоть разговаривать начал. Тон правда был грубый, а фразы односложные.
Алиса успела трижды переписать письмо для Софьи. То оно казалось ей слишком сентиментальным, то полным трагизма, то выходило неоправданно радостным. То она начинала описывать Марка и слова выходили такими горькими и грубыми, что приходилось сминать лист бумаги и начинать заново.
— Что ты пишешь? — спросил Оскар, возникнув у нее за спиной.
Алиса машинально прикрыла лист бумаги рукой.
— Письмо для мамы. Она мне, правда ни на одно письмо так и не ответила, но я не теряю надежду.
Оскар рассудительно заметил, что не со всеми людьми получается поддерживать связь. И если тебя отвергли, то нужно помнить о собственном достоинстве и не лезть в душу к другому человеку, не сняв обувь.
Он многозначительно на нее посмотрел и добавил:
— Ты каким-то мазохизмом занимаешься. Семью, в которой рождаемся — мы не выбираем, а значит, и любить их не обязаны, и они нас, тоже не обязаны любить
Алиса не знала, что на это ответить и вернулась к первым двум строчкам, дальше которых так и не продвинулась: «Привет, Ма. Я не знаю, что ждет Оскара и Кристину. Их чувства друг к другу обнажились, пережив встряску. Кажется, влюбленность начала увядать по краям».
Звякнул колокольчик над дверью. До Алисы донесся учтивый легко — узнаваемый голос. Отчим
Она соскочила со стула и спряталась в подсобку. Что ему тут понадобилось. Он не знает, где работала Алиса. Значит, оказался тут случайно.
Она умоляла Оскара встретить гостей вместо нее.
— Пожалуйста, я не хочу его видеть.
Оскар вышел из подсобки. Леонид стоял в компании женщины, чуть старше и выше, чем он. Алиса прильнула к узкой щели в двери, чтобы ничего не пропустить. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что женщина рядом с Леонидом — Маргарита. Любовнице отчима не хватало в руках желтых цветов для абсолютного попадания в образ.
— Я вас помню. Вы друг Алисы, — учтиво сказал Леонид. — Как у нее дела?
Отчим даже не сделал вид, что запомнил имя Оскара.
— Волосы выросли на сантиметр, — ответил Оскар. Алиса многое бы отдала за то, чтобы увидеть реакцию Леонида.
Спутница отчима сказала, что кофейня довольно приятная, попросила заказать ей ягодный чай, и напомнила Леониду, что встреча со свадебным фотографом через полчаса, поэтому лучше взять напитки с собой.
— Я схожу в уборную.
Леонид придирчиво оглядел помещение, уставленную досками для серфинга. Она явно пришлась ему не по вкусу. Это всё, чего ты смогла добиться? Алиса живо представила, как он снова и снова задает ей этот вопрос.