— Она тебя очень любит, — пощадила Марка Алиса.
Она вдруг вспомнила, что Леонид потребовал от нее молчать о том, что Софья в тюрьме.
Алиса грызла сустав указательного пальца, изучая ремни на запястьях брата. Она освободила его руки и протянула бумажную салфетку.
— Она любит тебя больше, чем меня. Она бы звонила чаще, но ты знаешь, как она занята. Помнишь, в детстве мы шутили, что у нас «фантомная мама»? Она как бы есть и как бы ее нет. Ничего не изменилось. — Марк шумно высморкался.
Алиса посмотрела на ремни и подумала не будет ли Марк возражать, если она снова его привяжет, чтобы не ругали медсестры.
— Она знает, что я в больнице?
— Спросим завтра у Леонида. — придумывала Алиса на ходу. — Со мной мама не разговаривает.
— Конечно, она же меня любит больше, чем тебя, — икая, сказал Марк.
В субботу позвонила бабушка. Алиса передала трубку Марку. Бабушка Женя рассказывала внуку о том, как Софья хотела бы приехать, но не может. Мама обязательно передаст ему подарок и позвонит, как только появится такая возможность. Эти слова подняла ему настроение.
Алиса утром рассказала Леониду о том, как отчаянно Марк скучает по Софье, надеясь, что отчим сделает правильные выводы. Она ушам своим не поверила, когда услышала какую чушь напридумывал тот, чтобы успокоить сына.
Начал издалека. Сказал, что бабушка позвала Марка в гости во Владивосток, как только того выпишут из больницы. Там Софья собирается арендовать целый коттедж к их приезду, и можно будет провести там все каникулы. «Нет, конечно, нет, Маргариту с собой не возьмем». «А Алису? Возьмем, только если Марк захочет». Алиса почувствовала себя обманутой. До чего противно. Она отошла подальше от палаты, чтобы не услышать той лжи, которую плел взволнованный Леонид.
Глава 54
Привет, Ма.
Я больше не хочу тебе писать. Знаешь, дети не должны отвечать за поступки родителей. Звучит банально, знаю. Чем больше вижу примеров того, что эта идея не всем понятна, тем громче хочу об этом кричать.
Ты винишь себя в том, что произошло? Испытываешь угрызения совести? Я не хочу тебя разозлить или обидеть такими вопросами.
Твой выбор мне непонятен. Зачем ты родила меня и Марка, если мы тебе безразличны? Вместо того чтобы признать вину и раскаяться, ты отобрала у меня добрую память о папе. Я не хочу верить, что он, как и ты, был преступником и если бы не умер, то оказался бы в тюрьме.
Когда я только узнала, о твоих махинациях и о том, что тебя не волнует судьбы животных и твоих близких, а только выгода, я возненавидела тебя. Твои поступки, как круги на воде — расходясь, влияют на людей, окружавших тебя: на меня, на Марка, на Леонида, на бабушку. Меня подкупает мыль представить тебя средоточием зла и всех моих бед.
Совсем недавно я поняла, что у меня нет права винить тебя.
Марк рассказывал об ужасных поступках, которые он успел натворить: о том, что поджег школу, после проигранного матча, о воровстве, об издевательствах над младшеклассниками. Его выгнали из двух школ, потому что он затевал драки и выбил зуб однокласснику. Я не могла поверить ему. Я читала про асоциальное расстройство и думала, что Марк им болен.
Но слушая его, я поняла, что не могу обвинять его. Из его слов ясно, что он так долго винил себя, что у меня нет права винить его. Я думаю его раскаяния искренние.
Поступки Марка заставили меня задуматься о тебе, и о том, что ты совершила. Знаешь, сколько рыбы погибло из-за вашей компании?
Как теперь тебе быть? Извиниться? В обществе слишком много притворных извинений. Вообще, есть ли в извинениях смысл? Если бы тебя не арестовали, ты бы затаилась, чтобы избежать наказания? Или ты рано, или поздно, предвосхищая осуждение, пришла бы с повинной? Я сделала то, что должна была сделать. Как я жила бы, зная, что тебе все сошло с рук? Если бы ты согласилась сотрудничать со следователем, тебе дали бы условный срок. Они обещали мне. Из-за своей патологической гордости ты там, где ты есть. Я не могу ничего исправить.