После похорон бабушки на душе стало чуть спокойней. Должно быть, обряды работают. Акт прощания помогает работе горя. Странное состояние, когда острота утраты немного притупилась, а тоска по усопшему еще не вступила в свои права.
Она обдумывала как остаться во Владивостоке. От бабушки ей досталось немного денег. Хватит, чтобы снять в комнату. Можно устроится работать в кафе. Жить тут и ждать, когда мама будет готова с ней поговорить.
Вечером позвонила бабушкина сестра и попросила приехать в деревню, помочь собрать вещи Евгении Львовны.
Ветхий деревянный дом в трех часах на пароме от гостиницы, был старше Алисы в четыре раза. Двухэтажный, с покатой крышей, обнесенный дырявым забором был похож на гнилой зуб рядом с аккуратными домами по соседству.
— Меня спина донимает всю последнюю неделю, — брюзжала бабушкина сестра, — пойду прилягу. Захочешь есть, поищи на кухне пирожки.
Алиса медлила, перед тем как зайти к бабушке в комнату, поэтому пошла проверять пирожки на вкус. Паутина в углах под потолком, занавески с вышивкой на окнах, скрипучие деревянные полы и запах кислого теста — незнакомые ей атрибуты бабушкиной жизни. В доме до сих пор стояла печка и бабушкина сестра сама пекла хлеб.
Алиса выглянула в окно. По двору ходили куры и гуси. Алиса представила, как среди них когда-то пасся, спасенный ею и Леонидом, голубь.
— Ох, и пропащая у тебя мамка. Как она теперь, без Женьки — не знаю, — бабушкина сестра опустилась на косой табурет.
— Вы собирались прилечь, — Алиса насторожилась. В животе загудел пчелиный рой.
— Ну ничего, она баба не глупая, мамаша твоя. Даст кому надо. Выкрутится.
— Хватит, — рявкнула Алиса, — замолчите.
Она выбежала из кухни, чтобы не заплакать на глазах у вульгарной старухой.
Комната, куда Алиса заскочила, оказалась бабушкиной. Атмосфера внутри, словно Евгения Львовна вышла на пару минут в магазин и скоро вернется. Алиса услышала кряхтение старой карги и захлопнула дверь.
— Вся в мать, — прокряхтела бабушкина сестра, проходя мимо.
Алиса до ночи упаковывала вещи. Разглядывала все, что находила в шкафах, на полках и в комоде сперва при дневном свете, потом в желтом круге настольной лампы. Свет, исходящий от светильника неприкрытого абажуром, врезался в глаза. Алиса решила, что продолжит завтра. Легла на бабушкину высокую кровать.
Как же не хватает Кристины. Позвонить бы ей и выложить каждую минуту, составляющую последние месяцы. Рассказать о бабушке, Маргарите, Оскаре, Марке и как она долго читала про университет, где людей учат быть художниками по костюмам.
Утром Алиса, вместо завтрака, полезла на чердак, чтобы забрать те вещи, которые бабушка хранила до ее возвращения. Лестница на чердак прогнила. Окно заколочено. Алиса освещала пространство фонариком от смартфона. Холщевые мешки, стулья без сидений, каркас кресла и старые матрасы. Шагу нельзя ступить, чтобы не наткнутся на трухлявый хлам. От пыли свербило в носу. Воздух нагрелся и ощущение, что пытаешься дышать, засунув голову в духовку.
— Бабушка, куда ты положила мои платья? — вслух сказала Алиса. Вспомнила, что ответить некому и сглотнула, чтобы избавится от горечи на языке.
Четыре коробки и два сундука в углу имели на себе наименьший слой пыли. Алиса решила, что на верном пути.
Несмотря на жару и недвижимый воздух чердака, ощущение, что тут кишит жизнь: пауки, птицы, мыши, жуки - древоточцы, муравьи. Алиса открыла верхнюю коробку и вскрикнула. Мышиная семья в ситцевых платьях. Алиса взглянула на другие коробки, почти все были погрызены мышами. Алиса уранила одну из коробок на бок и кончиками пальцев открыла крышку. Целая стая моли вспорхнула прочь.
Алиса проделала то же самое с остальными коробками. Открыла сундук. Шарфы, перчатки, блузы изъедены плесенью и мышами. Если летом на чердаке жарко, значит в остальное время года — сыро. Ничего не уцелело. Вся ее коллекция пропала на чердаке. Алиса от переполнявшей ярости, обиды и жалости к себе принялась топать изо всех сил и кричать. Она пнула старый стул, но места вокруг было мало, поэтому он не отлетел, а прислонился к стоящему позади матрасу. Мизинец ушибла. Крикнула изо всех сил. Разозлилась на бабушку, на маму, на себя.