Младшая жрица сразу же поднималась к себе, а Джорлан оставался внизу до утра, если не нужно было нести вахту у загонов с рабами или выходить в рейд.
— Госпожа Вандри, — сказал он и обнаружил, что теперь его подводит даже голос. Вышло вовсе не так уверенно, как он бы хотел. — Я...
Глава 3
Он запнулся, потому что Аша остановилась на лестнице и развернулась. Внимательный взгляд пурпурных глаз остановился на нем и Джорлан пропустил вздох. Как же долго она не него не смотрела!
— ...побеждаю в поединках почти так же часто, как раньше, — продолжил он, чувствуя себя до крайности глупо. — Мне больше не приходится опасаться за свою жизнь.
Аша чуть склонила голову набок, очевидно не понимая, к чему он ведет. Без сомнений, она заметила, сколько времени для занятий магией освободилось с тех пор, как отпала необходимость каждый вечер собирать по частям своего нерадивого охранника.
— Ну, сильнее обычного, — он улыбнулся, но она не улыбнулась в ответ.
Пауза затягивалась. Жрица неподвижно стояла на лестнице, положив руку на каменные перила, и сама походила на изваяние.
— Я только хотел, чтобы вы знали об этом, я...
— Хотел, чтобы я восхищалась тобой?
Джорлан задержал дыхание, жгучая волна стыда окатила его лицо и сошлась где-то на затылке. Он опустил подбородок и на миг прикрыл глаза.
Да, демон его побери! Да, именно этого он и хотел! Он всегда был тщеславен и это не изменилось с тех пор, как яд обезобразил его лицо. Сколько он себя помнил, одно его присутствие заставляло женщин смягчаться, а уж стоило улыбнуться...
Но ничто в его жизни больше не работает, как прежде. Травмы сделали его посредственным воином. Шрамы не оставили ничего от очарования.
Раньше он знал, как вести себя, чтобы нравиться женщинам. Страстные взгляды, случайные прикосновения на грани дозволенного... Сейчас его лицо больше не служит ему, а прикосновение изуродованных рук едва ли будет кому-то приятно. Желание быть принятым, которое он так долго запирал на задворках сознания, превратилось в нестерпимую жажду.
Он медленно поднял голову. Аша Вандри в серебристо-сером жреческом одеянии стояла и смотрела на него, ее белые брови были чуть сдвинуты к переносице, а губы поджаты. Никаких сомнений, она злилась.
Что угодно...
Он сделает что угодно...
Даже если это значит, что придется обнаружить слабость в присутствии жрицы Лолт.
Джорлан посмотрел ей в глаза и медленно кивнул. Пусть знает. В конце концов, разве он может быть более жалким, чем сейчас?
— Жаль, я не могу, — медленно проговорила она, отвернулась и стала снова подниматься. — Торговцы мало что знают о воинском искусстве.
Он назвал ее торговкой. И она об этом не забыла.
Лучше бы она его ударила. Потому что тогда он знал бы, что делать — просто терпеть боль до тех пор, пока карающая рука не ослабнет и не истощится гнев.
Но Аша использовала плеть только при Ильваре, потому что знала, на каком языке говорит старшая жрица и что хочет услышать. К сожалению, Джорлан тоже понимал только этот язык и не предполагал, что он должен сказать или сделать, если наказание во искупление провинности невозможно. Если боль — это не ответ.
Как только шаги жрицы стихли наверху, Джорлан поднял руки и до боли вцепился ногтями в испещренный шрамами лоб. Если бы он только мог снять эту жуткую маску, а за ней снова оказалось его лицо!
Все было бы гораздо проще! Но...
«Если надеть ему на голову мешок, может она и получит немного удовольствия, — говорил Бемерил, прекрасно понимая, что Джорлан его слышит, — главное — двигаться быстрее, пока он не задохнулся к чертям!»
«Не перегибай, — отвечал Надал, — всегда можно прибегнуть к другим способам. Если мужчина работает ртом хорошо, смотреть на него не обязательно...»
Но ничего больше не будет, как прежде.
***
— За пару недель до этого момента я был готов выменять ее жизнь на власть, и она знала, с кем имеет дело. Такое понятие, как доверие, вообще очень мало распространено в Подземье, но даже не будь мы оба темными эльфами, для него не было оснований. Ни ложь, ни самая сладкая лесть не заставили бы ее передумать. И тогда, от отчаяния, я сделал то, на что в здравом уме никогда бы не пошел...
***
Джорлан знал, что Аша не станет его слушать, и не хотел сделать хуже, навязывая ей разговоры. Украсть пару листов бумаги и немного чернил с ее стола не составило никакого труда, трудным оказалось собственными руками создать свидетельство своей покорности, которое может быть использовано против него в любой момент.