— Платить такую цену вовсе не обязательно, — она протянула руку и обхватила его член, все еще влажный от ее собственных соков. — Мы можем начать с тебя, а затем...
— Я не хочу испачкать ваши руки. Большинство из тех, кого я знаю, сочли бы это оскорблением, — он остановился, когда понял, что только что отказал ей, но было поздно. — То есть... если вы настаиваете, я...
Он обещал, что исполнит все, что она попросит, но оказался не готов показать себя слабым любовником, срывающимся на второй же минуте и еще долго не способным ни на что после. Он, черт возьми, просто не предполагал, что станет таким рядом с ней!
— Я не считаю это оскорблением, — сказала она, но руку все же убрала. — Жизнь вдали от Мензоберранзана имеет свои... особенности.
Он мог бы попросить прощения, но даже если она столь великодушна, чтобы позволить ему попробовать еще раз — что он будет делать со вторым шансом? Стоило догадаться, что он не сможет продержаться долго, еще когда ему хватало всего пары движений рукой чтобы, стиснув зубы, кончить, мечтая о ней. Если Аша не возьмет в руки плеть, в следующий раз все закончится также, как сегодня.
Но пока она не выставила его вон, он поднялся и сел на кровати рядом.
— Если вы не провели юность в Шамате, то я не понимаю, о чем вы, — избегая смотреть на нее, проговорил он.
Аша коротко рассмеялась и тоже отвела глаза, на секунду Джорлану показалось, что она смущена не меньше его самого. Шамат был городом, основанным мужчинами, одаренными магией, в отличие от Мензоберранзана, где правили женщины, благословленные силой Лолт. И плох был тот мужчина, который никогда не мечтал сбежать туда.
— Нет, я никогда там не была. Если бы кто-нибудь заподозрил, что мы торгуем с Шаматом, нас бы перебили в течение недели.
Повисла долгая неловкая пауза.
— Я была молода и любознательна, — наконец сказала она и слабо улыбнулась, — как и мой брат. Мы росли, скитаясь от города к городу, спали в повозках, и никому не было до нас дела. Некому было объяснить нам что хорошо, а что плохо делать в постели, так что мы узнали это сами. Играя друг с другом, изучая друг друга, разговаривая...
Джорлан прикрыл глаза. Всего минуту назад он считал, что эта ночь хуже быть не может.
Каковы шансы, что у нее больше одного брата? Что она говорит вовсе не о том парне, что отдает ему приказы на плацу? Вандри — малочисленный дом. Лолт благословляет их потомством реже прочих, поскольку в ее глазах они не делают практически ничего, чтобы заслужить это.
— То, что с точки зрения общества мы поняли неправильно почти все, стало для нас обоих большим сюрпризом, — осторожно закончила она.
— Шур, — выдохнул он и почувствовал, как Аша вздрогнула.
Джорлан всегда был красивым, и женщины его дома заметили это гораздо раньше, чем он был к этому готов. Он был всего лишь мальчишкой с огромными яркими глазами на пол лица, он не мог убежать, не мог сказать «нет»... Но зато усвоил, что если будет послушным, все закончится гораздо быстрее.
Со временем он даже научился получать от этого удовольствие. Разумеется, только в том случае, если ему позволяли. Но таких случаев было немного.
Когда он стал старше, то научился использовать привлекательность себе на пользу, но это было гораздо позже.
— Откуда?.. — испуганно прошептала Аша. Она всего лишь пыталась объяснить, почему она такая, как есть. Она не предполагала, что Джорлан знает, кем приходится ей Шур.
— Я все еще разведчик, госпожа моя, — смотря перед собой, холодно проговорил он.
И пока в узких переходах крепости Даскрин его крепко прижимали к полу четыре девушки, гораздо старше и сильнее его, пока усиленным магией приказом его принуждали делать вещи, от которых хотелось блевать, где-то за пределами Мензоберранзана Шур будь он проклят Вандри учился совсем другим вещам! Надо полагать, никто не бил его по лицу наотмашь, если он не выдерживал и кончал от того, что девушка терла его член ногой, пока остальные, посмеиваясь, наблюдали за тем, как он корчится. Никто не заставлял его слизывать со стопы «грязь», а затем, вытерпев двадцать ударов плетью, благодарить за эту боль!
— Ему всегда было тесно среди нас, — печально проговорила Аша. — Он всегда хотел большего, чем участь нашей семьи.
И она до сих пор привязана к своему брату. Даже после того, как он предпочел Ильвару и власть, которую она может предоставить.
— И сейчас, когда он так близко, — Аша положила руку ему на предплечье и Джорлан нехотя повернулся к ней. — Пожалуйста, не причиняй ему вреда.