Бросив быстрый взгляд сквозь ряды сталактитов, он увидел Ильвару, воздевающую руки в молитве к Королеве Пауков. Над ее головой собралось черное марево ядовитых насекомых, и по мановению руки устремилось в толпу пленников сражающихся в отчаянной попытке пробиться к выходу из Велкинвильва.
Глава 5
Крики боли и ужаса заполнили своды пещеры, как только насекомые огромным роем накрыли рабов. Джорлан знал, что Ильвара сильна и Лолт благоволит ей, но ему не приходилось своими глазами видеть насколько.
— Проклятье, Дженма! Сбей жрицу! Они же там гибнут!
— Не могу прицелиться!
Хрупкая гномка с коротким луком сидела на перилах арсенала, но она была не одна. За стеной от большинства взглядов прятался исхудавший, но все еще крепкий рыжебородый дварф. Заметив Джорлана, он загородил собой гномку и рявкнул:
— Это убежище! Стреляй в аколита!
Аколит?
Джорлан не заметил Ашу сначала, но она сделала все для того, чтобы так и было. Жрица Вандри стояла в тени храма за спиной Ильвары, направив руки в ее сторону и повторяла один и тот же жест каждый раз после того, как госпожа Миззрим творила очередное убийственное заклинание. И хотя безумный кваггот в три прыжка добрался до Ильвары, весь в струпьях от ядовитых укусов, он ни разу не поднял на нее лапу, срываясь на гигантских пауков у ее ног.
— Ха-ха, так вот где мой щит! — дварф ринулся в атаку, закинув на плечо боевой молот. Под его шагами подвесной мост затрясся, и провалился бы вовсе, будь он одет в свою броню. — А я-то его искал!
Джорлан принял удар на щит, но тот оказался такой силы, что его отбросило назад. Он потерял равновесие и рухнул на мост, дварфийский щит был для него слишком тяжелым.
— Что, не по руке? — оскалился дварф. — Будешь знать, как красть у жрецов Морадина, урод!
Дварф размахнулся молотом снова, чтобы прикончить врага, но только проломил доски моста, Джорлан успел уклониться и вонзить в него меч. Без доспехов этот народ не прочнее иных смертных. Хрипя, жрец взглянул в глаза своему убийце и в его взгляде отразилась такая ненависть, что Джорлан почувствовал ее каждой клеткой своей обожженной кожи.
— Гаррим! — вскрикнула гномка и стрела чиркнула Джорлана по щеке. Воистину, богиня сегодня благоволила своим воинам — еще дюйм в сторону, и он лишился бы глаза!
— Я сказал, стреляй в аколита, твою гномью мать! — брызгая на противника кровью изо рта, проорал дварф и, бросив молот, обхватил Джорлана руками так крепко, что вышиб воздух из легких.
В доме Даскрин считали, что жизнью и смертью воина распоряжается Лолт и самоубийство — это трусость перед лицом своей судьбы, но жрецы Морадина, очевидно, придерживались другого мнения. Сообразив, что с такой дырой в боку шансов у него нет, а противник всего один, дварф рванулся в сторону, увлекая его в бездну под мостом. Выпустив и щит, и оружие, Джорлан вцепился в веревочное ограждение в последней попытке спастись, но проклятый дварф был тяжелым, как тысяча демонов. Мост накренился, меч из легкой стали съехал по наклонной и исчез в темноте, за ним последовал молот. Дварф скалил окровавленный рот, предвкушая встречу со своим богом.
Мост накренился сильнее. Джорлан почувствовал, как три оставшихся пальца левой руки разжимаются. Еще немного и он останется висеть на одной правой, и с такой ношей это не продлится долго.
Он даже не сразу понял, что произошло, но воздух прорезал резкий шорох, дварф вскрикнул и полетел вниз. Проследив за ним взглядом, Джолан заметил щит, который свалился с моста и ударил своего вновь обретенного хозяина по голове. Они падали вместе. Болтаясь на перекрученном мостике, Джорлан фыркнул.
Шестьдесят футов. Щит можно будет подобрать позже. Дварфа — едва ли.
Вздохнув с облегчением, он забрался на качающийся мост снова, но только для того, чтобы получить стрелу в плечо. К счастью, легкая броня задержала ее, останется лишь порез. Подняв голову, Джорлан оскалился и вытащил кинжал.
Гномка посмотрела на него, ее маленькое личико скривилось в гримасе ненависти и отвращения. Она знала, что сейчас умрет и времени у нее осталось всего на один выстрел.
Она выстрелила в Ашу.
***
— И это было то, чего я не знал о боли, несмотря на очень, очень обширные познания в этой области, — темный эльф улыбнулся и тень былого очарования отразилась на его стянутом шрамами лице. Впрочем, через секунду его голос снова стал серьезным. — Если ее испытывает тот, кто тебе дорог, она становится невыносимой.
***
Огромное тело кваггота лежало перед храмом, заливая кровью ступени из зархвуда. Джорлан поднял по дороге и приволок на себе Сорна, ноги которого одним ударом сломал здоровенный варвар. Сорн часто дышал, в его застывших глазах не было ни намека на разум. Джорлан полагал, что болевой шок убьет его прежде, чем будет оказана помощь, но взялся нести его для того, чтобы его не отправили загонять рабов обратно вместе с остальными солдатами.