И все же, вот перед ней стоит Аша. Шестнадцатилетняя девушка-тифлинг с волосами черными, как смоль, и кожей яркой, как корка апельсина. Позолоченные бубенчики на ее ногах звенят, когда она делает шаг, и люди забывают о страхе перед потомками дьяволов, когда она танцует на площади перед храмом, точно птица в водовороте небесного огня. И где-то под яркими одеждами она прячет смерть, с которой встретится каждый, кто посмеет ее обидеть...
Тот, кто приложил столько усилий, чтобы у прекрасной розы появились шипы, достоин милости Суни.
— Я погашу огни, — слыша свой голос точно издалека, проговорила Мара. Гораздо громче звучал в ее голове голос страха, который повторял, что оставаться в полной темноте наедине с темным эльфом — очень плохая идея.
***
Когда на город опустилась ночь, Мара обошла кругом зал Огневолосой Леди и впервые в жизни порадовалась, что ее храм сильно уступает в размерах и роскоши храму Уотердипа. Ей пришлось поднять руки, чтобы погасить магические огни, всего двадцать два раза. Могло быть и хуже.
Она оставила только несколько свечей у чаши со священной водой. Она не знала, какого рода помощь нужна посетителю, но без воды не смогла бы оказать никакой. Закончив со светом, она развернулась к кромешной темноте храма и вздрогнула, заметив тень на самом краю слабого света свечей.
— Жаль, что мы не представлены друг другу, — проговорила она и понадеялась, что страха хотя бы не слышно в голосе, если уж она только что выдала его всем телом.
— Я бы так не сказал, — бесцветным тоном ответил посетитель.
— Простите? — верховная жрица все еще не отходила от чаши с водой. Свет свечей не был таким уж ярким, но все же заставлял дроу чувствовать себя некомфортно. Чем лучше существо видит в темноте, тем губительнее свет для его глаз. Если бы она оставила светильники зажженными, они буквально ослепили бы его.
Из темноты послышался патетический вздох.
— Госпожа Мара говорит, люди редко бывают злы, просто не ведают, что творят. Госпожа Мара говорит, не важно, как ты выглядишь, все равно найдется живая душа, которая полюбит тебя такой, какая ты есть. Госпожа Мара говорит, прошлое должно оставаться в прошлом, — пауза оказалась достаточно долгой, чтобы жрица успела поднять руку и прикрыть лицо, скрывая улыбку. — Я слышу ваше имя чаще, чем собственное.
— Простите, — едва сдерживая смех, повторила она.
Аша никогда не рассказывала ничего подобного послушникам просто потому, что они и так в курсе, о чем говорит госпожа Мара. В отличие от ее отца, которому пришлось все это выслушивать в течение многих лет…
— Чем я могу вам помочь?
Мужчина не ответил, вместо этого он сделал несколько шагов вперед, и Мара смогла различить его невысокую, но изящную фигуру. Темный бархатный плащ с капюшоном, скрывающим лицо, расшитый камзол под ним и кожаные сапоги с оковкой. Несмотря на то, что его очевидно мало кто видел, этот мужчина заботился о престиже.
В таком крупном городе, как Невервинтер, живут и другие темные эльфы, но просто так увидеть их, прохаживаясь в парке вечером, невозможно. И не только потому, что им противен свет уличных фонарей. Слава убийц и отравителей прочно закрепилась за ними, и едва ли прогулка по городу для одинокого дроу закончится чем-то хорошим.
Мужчина откинул капюшон, и благожелательная улыбка сползла с губ жрицы. Воистину, это семейство испытывало ее убеждения уже не первый год, но сейчас перед ней сложнейшее из испытаний.
— Я не владею заклинанием регенерации, — неотрывно глядя в уродливое, поплывшее под застарелыми ожогами от кислоты лицо, сказала она. — Но если бы владела…
Дроу тяжело вздохнул и закатил глаза, слабый теплый свет свечей падал на его белые волосы.
— Как предсказуемо, — неповрежденным краешком рта улыбнулся он. — Жрецы Ильматера гораздо более искусны в целительстве. Я здесь не для этого.
Мара поджала губы. Суни отвергает уродливых. Дочь этого мужчины — послушница на довольствии Храма богини Любви и Красоты. Он не мог не знать.
— Я не слишком вдавался в подробности вашего учения, но к счастью у меня дома живет молодой специалист по вопросам религии. Я не уверен, что правильно ее понял, но… Правда ли, что после смерти душа задержится в Чертогах Суни, если…
— Если на материальном плане остался тот, кого она искренне любила, и душа желает войти в следующую жизнь вместе с ним в надежде на новую встречу, — сосредоточенно кивнула жрица. — Те, кто потерял своих любимых, часто приходят к нам, чтобы узнать, ждут ли их за той стороне. С этим я могу помочь.