Он видел, как Аша упала. Но сейчас у храма слишком много солдат, чтобы разглядеть ее.
— ...сковать цепями, на работы не выводить, — раздавала указания Ильвара. — Зачинщиков скармливать паукам по одному в день.
— Караванщики... — раздался слабый знакомый голос, и Джорлан чуть было не упал на колени рядом с Сорном. Она жива. Стрела, которую он не успел остановить, ее не прикончила.
— Могут отправляться в Бездну, если вообще явятся! — громыхнул голос Ильвары и Джорлан был далеко не единственным, кто вздрогнул в этот момент. Госпожа Миззрим отличалась королевским хладнокровием, решительно ничто не могло вывести ее из себя... до этого момента. — К дьяволу деньги! Это бунт, и он должен быть подавлен!
— Да, госпожа, — среди наступившей тишины тихий голос младшей жрицы был слышен особенно ясно.
Солдаты спешили выполнять указания, на площадке перед храмом становилось свободнее. Аша сидела у ограждения, держась за раненую грудь, оперение стрелы торчало из окровавленных одежд. Джорлан сцепил зубы и отвернулся, пытаясь усадить Сорна так, чтобы он не вывалился за ограждения. Тот поднял затуманенный взгляд и уставился на него непонимающе, впрочем, говорить сил у него все равно не было.
— Шур, протолкни стрелу, — уже гораздо спокойнее проговорила Ильвара. — Жрица Вандри понадобится мне уже завтра. Если стрела останется в ней, это будет забавно, но крайне непрактично, — она обернулась к стоявшему неподалеку Ниму и приказала: — Собрать раненых.
Воспользовавшись тем, что Ильвара не смотрит на него, Шур быстро опустился на колени перед сестрой. Они обменялись бледными, едва заметными улыбками, а затем, собравшись с силами, Аша кивнула. Ее крик, как и тихая, почти нежная улыбка Ильвары в этот момент, надолго отпечатались у Джорлана в памяти.
Поднявшись и не видя ничего перед собой, он отправился вслед за Нимом. Чем быстрее соберут раненых со всего аванпоста, тем быстрее они получат помощь. Все они.
Минуты утекали одна за другой. Джорлан разрывался между тем, чтобы двигаться как можно быстрее и не привлекать внимания лихорадочной деятельностью. Наконец, раненых солдат собрали всех вместе. Ильвара встала в центре небольшой площадки и снова воздела руки.
— Темная Мать, в тяжелый час я возношу тебе хвалу! Мы выстояли и повергли врагов во славу твою, — ее голос разносился над головами солдат, но глаза смотрели на побелевшие пальцы Шура, зажимающие рану младшей жрицы. — Даруй своим воинам исцеление.
***
Впервые за долгое время Джорлан не вошел в покои Аши вслед за ней, нашлись дела поважнее. Выживших рабов нужно было заковать в кандалы, чтобы они не предприняли еще одной попытки побега. Почти все пленники были ранены или просто избиты, но Сарит Кзекарит сидел на своем обычном месте в углу, скрестив ноги и уставившись невидящим взглядом прямо перед собой. Никаких признаков борьбы ни на коже, ни на одежде. Джорлан не видел этого темного эльфа среди нападавших. Неужели у него одного хватило ума не идти навстречу верной смерти?
Впрочем, его заковали все равно.
Когда все до одного раненые оказались в казармах, а рабы — в кандалах, Шур выставил дозор и приказал остальным расходиться.
Джорлан взбежал по ступеням в спальню младшей жрицы, он не стал даже спускаться за своим оружием под аванпост, хотя это грозило ему серьезными неприятностями на следующий день. Аша сидела на своей кровати в окровавленном одеянии, она дышала осторожно и неглубоко. Джорлан подошел к ней и попытался расстегнуть застежку платья, чтобы осмотреть рану, но пальцы дрожали, а задубевшая от засохшей крови ткань не поддавалась. Невозможно было снять рукав, не заставив Ашу поднять руку, а это причинило бы ей еще больше боли.
— Режь, — коротко сказала Аша, и Джорлан потянулся за кинжалом. — Кровотечение остановилось, но это будет чертовски долгая ночь.
На этот раз у Ильвары действительно не было заклинаний, чтобы исцелить всех. Она сумела только сделать так, чтобы никто не умер до следующего утра, когда богиня снова подарит жрицам часть своих сил. И Аша должна была дожить до этого момента тоже, иначе госпожа Миззрим останется один на один с толпой отчаявшихся рабов и двумя десятками ослабленных солдат.