Речь шла вовсе не о красоте, Аша хотела его и после того, как кислота уничтожила его лицо.
Она сказала делать то, чего ему бы хотелось. Но чего он совершенно точно не хотел, так это чтобы глядя на его исполосованную спину, Аша видела в нем раба. Она так искренне восхищалась его силой, что ему хотелось как можно дальше спрятать слабость.
— Знаешь, — задумчиво протянула она, и согнув ногу, медленно повела голенью между его ног вверх, — когда я просила тебя сказать, чего бы тебе хотелось, я имела в виду что-то... лично для тебя.
Джорлан поймал ее лодыжку в дюйме от все еще напряженного члена, натягивающего ткань брюк. Но все равно успел вообразить, как, скуля и кусая губы, будет умолять ее не останавливаться.
— Это несправедливо, — убрав ногу, она села на постели и ее белоснежные волосы рассыпались по плечам. — Ты смотрел, пока ласкал меня языком. Смотрел, пока я задыхалась от удовольствия, принимая тебя своим лоном. И тебе нравилось то, что ты видел.
«Верно, вот только тебе не понравится то, что увидишь ты...» — Джорлан поднялся тоже, но не успел встать на ноги, как Аша снова опрокинула его на спину и уселась сверху.
— О, нет! — в ее голосе было столько веселья, она считала это игрой. — На этот раз ты не сбежишь.
Джорлан больше не мог улыбаться.
— Аша, пожалуйста...
Сияющая улыбка погасла, Аша нахмурилась, глядя в его напряженное лицо. Не отрывая взгляда, она подняла его руки и прижала их к кровати над его головой. Джорлан дышал так часто, что казалось, будто он бежит, но он не двигался с места.
— Пожалуйста, отпусти или пожалуйста, продолжай?
Судорожный вздох выдал его с головой, но, обгоняя собственное дыхание, он прошипел:
— Отпусти.
На несколько секунд она замерла в полном замешательстве, затем отпустила его руки, выпрямилась и приложила горячую ладонь к его груди, где за ребрами бешено колотилось сердце.
— Почему я вижу одно, а слышу другое? — она скользнула вниз и прижалась бедрами к его напряженному члену. — Лжет либо твой язык, либо все остальное тело.
«Лживый маленький выблядок, — с усмешкой отвечала его собственная сестра, когда он умолял отпустить его. — Тебе нравится на самом деле. Стонешь, как шлюха, какая бы из нас ни взяла тебя. Пройдет еще лет пятьдесят и сможешь деньги за этот спектакль брать...»
— Что, если я заткну тебе рот и продолжу?
Нет! Она вернула ему веру в себя и уважение, она не может сейчас присоединиться к той толпе женщин, которые смеялись над ним, стискивая грубыми руками. Она не может протащить его волоком к разрядке сквозь боль и стыд. Пожалуйста, только не она!
Да! От тяжести ее горячего тела он теряет разум. Пусть продолжит, пусть заставит его кончить, пусть потом презирает его, но сейчас он хочет стонать для нее, как последняя шлюха.
— Ты дрожишь, — улыбнулась Аша и качнула бедрами. Джорлан тихо застонал, это правда и этого не скрыть. — Скажи что-нибудь, пока у тебя есть возможность.
Даже когда он стал старше, изучил все коридоры крепости Даскрин и приучился ходить бесшумно, как тень, он все равно приходил туда, где сестры могли его поймать. Это был единственный способ получить удовольствие, внимание, ласку. Пусть смешанную со стыдом и болью, но на другое он и не рассчитывал.
С тех пор он не изменился. Все мечты, о которых он никогда не рассказывал, сосредотачивались вокруг момента, когда она заставит его подчиниться ей. Мысль о том, чтобы доставить ей удовольствие, кружила голову, но не так, как фантазии о полной беспомощности в ее руках.
— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким... — он пропустил вздох, когда она сдвинулась еще немного и освободила его член от ткани.
— Честным? — поглаживая его, спросила она.
— Слабым, — выдохнул он.
— Ты гораздо сильнее меня, и мы оба знаем это, — она, наконец, начала двигать рукой и — о, богиня! — так медленно, что ему хотелось кричать. — Если я делаю с твоим телом все, что захочу, то только потому, что ты позволяешь мне.
Его руки были свободны уже довольно давно, но он не смел пошевелиться, чтобы освободиться или помешать ей. Аша наклонилась и, протянув руку к его губам, заставила его открыть рот и нырнула пальцами вглубь, поглаживая язык. Задыхаясь, он простонал что-то и конвульсивно дернулся, толкаясь ей в руку. К его ужасу, она тут же остановилась, и он едва не взвыл от разочарования.
— Веди себя тихо, — строго проговорила она, вынимая пальцы, мокрые от слюны. — Это приказ.
Он говорил ей, что умеет выполнять приказы? Какая идиотская бравада! Один на один с женщиной, которая смотрит на него вот так облизывая губы, пока он выгибается на постели, изнывая от желания излиться ей в руку эти обещания, данные в твердом рассудке, не стоят ни черта!