***
Собираясь в рейд, Аша не проронила ни слова и даже не взглянула на него. Джорлан ожидал, что она будет в ярости, но она выглядела несчастной. Покинув Велкинвильв, младшая жрица разговорчивее не стала. И хотя говорить с ним, как прежде, было опасно, больше всего он опасался, что ей просто нечего ему больше сказать.
Расстояние, отделяющее Велкинвильв от крайней точки разведанных подземелий небольшой отряд преодолел за два дня. И если кто-то и надеялся настигнуть беглецов на знакомой местности, они все были глубоко разочарованы. Первый же солдат, предложивший вернуться, получил такой удар хлыстом, что едва не лишился сознания. Ильвара останавливаться не планировала, и забила бы его насмерть, если бы не торопилась так сильно.
На третий день рейда, когда Джорлан уже решил, что Аша не заговорит с ним больше никогда, она коснулась его разума и знакомый голос зазвучал прямо в голове.
«Лжец! — прошипела она и Джорлан вздрогнул, разделывая большую тушу ночного ползуна, которую солдаты притащили к ужину. Аши не было рядом, она стояла у границы лагеря, вглядываясь в темноту. — Я предложила тебе мой дом, мою семью, Джорлан! А ты смотрел на меня и врал в глаза!»
С усилием разрезая прочный костяной панцирь животного, он повернул нож, заставив кость треснуть, как большой орех.
«Если ты возненавидишь меня, но останешься жива, значит это того стоило» — подумал он, зная, что она услышит.
Ответа не последовало. Чтобы сказать ему, что он идиот, пришлось бы потратить еще одно заклинание.
***
Проходя через разрушенный Слубладоп, они видели бьющихся в религиозном экстазе куа-тоа, часами повторяющих одно и то же слово — имя твари, разрушившей город. Аша бледнела и стискивала зубы, слушая бесконечное «Лимагугун! Лимагугун!» Ильваре эта песнь отчаяния тоже не доставляла удовольствия. Едва обнаружив следы рабов за городом, она приказала идти дальше. Воняющие рыбой развалины остались позади.
В короткой стычке с гноллами отряд потерял двух солдат, и Джорлан чуть было не присоединился к ним. Но отравленный болт арбалета прикончил зверя быстрее, чем тот успел отгрызть ему руку. Прислонившись спиной к холодной стене пещеры и зажимая порванные артерии, Джорлан ждал, когда Аша подойдет к нему. Раненые были ее заботой. Он мог бы ползти к ней на коленях, умоляя об исцелении, и это даже доставило бы ему определенное удовольствие, но тогда он оказался бы слишком близко ко всем остальным.
— Тебе лучше не смотреть на меня так, — сказала она, едва остановившись напротив, но Джорлан просто не мог отвести взгляд, полный преданности, обожания и счастья.
— Всем плевать, — выдохнул он, отпуская перепачканную в крови руку и позволяя исцеляющему заклинанию прекратить боль. — Никто не смотрит мне в лицо, кроме тебя, Аша.
— Госпожа Вандри, — поправила она, и Джорлан опустил глаза.
— Госпожа Вандри, — бездумно повторил он, но все же, как только ее тонкая кисть легла на его плечо, проверяя, не сломана ли ключица, он повернул голову и прижался к ней губами. Почему он так мало целовал ее руки раньше? Он должен был...
Аша отдернула руку так быстро, будто обожглась.
«В жизни так не хотелось тебя ударить!» — бросила она, быстро уходя прочь.
«Я польщен», — вздохнул он, глядя ей вслед.
Дни и ночи утекали, как воды подземных рек — быстро, тихо и навсегда. Бесконечные пещеры змеились переходами и арками, кусая себя за хвост и заставляя небольшой отряд проходить дважды один и тот же путь. Также, как и пленники, идущие впереди, дроу не знали дороги и потому повторяли даже самый безумный маршрут, если на нем обнаруживался след.
«Если бы ты предупредил меня, мы могли бы найти другой выход вместе», — прозвучало в его голове во время привала, и Джорлан с облегчением выдохнул. «Вместе» — это звучит хорошо. Уж точно лучше, чем «Лжец!»
«Какой? — изо всех сил стараясь не вертеть головой в поисках ее темной фигуры, спросил он. — Я весь внимание, госпожа моя».
«Я не знаю, — беззвучно вздохнула она уже на следующий день, когда они с трудом переправлялись через реку. — Но ты пол-аванпоста в это втянул! Мне что, „спасибо“ сказать?»
«Скажи, что твое предложение еще в силе»
Она не ответила ни на следующий день, ни после.
Между Слубладопом и Грэклстью они настигли одного из беглецов — здоровенного варвара орка, который когда-то сломал ноги Сорну. Он не бежал и не собирался сражаться, и когда они подошли ближе, то поняли, почему. По его подбородку стекала кровь, а брюхо было набито камнями. Он не прекратил выламывать себе остатки зубов, пережевывая камни, даже когда Сорн занес над ним меч.