— Ты стоил того, — сказала она и улыбнулась совсем как он улыбался ей, ожидая собственной смерти. — Как только я выйду отсюда с распоротым боком то, что я абсолютно бесполезна, станет очевидно всем, включая Ильвару. И я пожалею, что родилась.
Трясущейся рукой она достала из складок своих одежд отвратительно сделанный кинжал с костяной ручкой. Должно быть, сняла с погибшего раба, чтобы выдать свою смерть за смерть в бою.
— Ты сказал, сделаешь для меня все, что угодно, — протягивая ему оружие рукоятью вперед, сказала она. — Позволь мне умереть легко.
Он принял из ее рук оружие и на секунду отвел глаза, проверяя нет ли чего еще поблизости, что она могла бы использовать подобным образом. Когда он посмотрел на нее снова, то забыл, что нужно дышать. Аша смотрела на него с печальной полуулыбкой, и никогда до этого не казалась ему настолько красивой.
— Я не могу знать точно, повредился ли мой разум или ты на самом деле лучшее, что случалось со мной, — медленно проговорила она. — Но я и не хочу знать.
Джорлан сделал шаг назад. Затем еще один.
— Стой здесь, ни с кем не заговаривай, — сказал он. — Я принесу зелье.
Джорлан бросился прочь, и Аша что-то прошипела ему вслед. Возможно, прокляла тот миг, когда решила довериться ему.
Неважно. Если она выживет, у него будет несколько сотен лет, чтобы умолять о прощении, и каждый из них будет счастливее тех, что он прожил в Подземье. Если она умрет... за этими словами простиралась бездна пустоты, заглянуть в которую он панически боялся.
Он бежал туда, где боевой командир громко раздавал приказы, собирая все оставшиеся силы для последнего броска. Джорлан не помнил, смотрел ли вообще когда-то Шуру прямо в глаза, и мог только надеяться, что тот его поймет, потому что открыть рот и вслух сказать, что ему нужно, означало навлечь смерть сразу на трех темных эльфов.
Шур понял. Движением глаз он приказал ему отойти за ближайший уступ, а затем явился туда сам, сверкая гневным взглядом. Но стоило Джорлану сказать, в чем дело, гнев сменился страхом.
— Почему она не может исцелить себя сама? — хриплым голосом спросил Шур и Джорлан замер, не зная, что ответить. Но командир не был глупцом, нескольких секунд ему хватило, чтобы понять, что причина, по которой Лолт оставила его сестру, стоит прямо перед ним.
Быстрее, чем смог бы различить человеческий глаз, Шур бросился вперед и его руки сомкнулись на шее Джорлана в удушающем захвате.
— Надо было зарезать тебя, пока была возможность, — прошипел он и усилил хватку. В первый момент Джорлан попытался инстинктивно ослабить захват, схватив Шура за руки, но затем, задыхаясь и преодолевая ужас от накатывающей на него темноты, отпустил руки. Сражение — это не то, что ему нужно. Ему нужна помощь, и, победив, он ее не получит.
Секунду спустя Шур отпустил его и, подняв на него взгляд, Джорлан увидел, как по его щекам текут слезы. Крупные прозрачные капли оставляли дорожки на искаженном гневом лице и срывались с подбородка.
Аша все еще дорога ему. Хоть Шур и променял свою сестру на власть, целую жизнь не забыть за пару месяцев.
— Защищайся, мразь! — процедил сквозь зубы Шур и схватился за меч.
— Моя госпожа приказала не причинять тебе вреда, — все еще не в состоянии оторвать от него взгляд, прошептал Джорлан.
Вот почему Шур так нравился Ильваре. По сравнению с мужчинами, которые с детства привычны к ударам хлыста, он был как дитя, воспринимающее унижение и боль искренне и ярко. У госпожи Миззрим, должно быть, руки от восторга затряслись, когда она впервые ударила его — такую реакцию не выдаст даже лучший из продажных мужчин. Голос Шура охрип от криков, его взгляд застилала бессильная ярость, но он уже ничего не мог изменить. Ильвара не оставит его, пока он не сдохнет.
— Скажи моей сестре, я больше не стану помогать, — доставая из поясной сумки исцеляющее зелье, проговорил он. — Я слишком многим пожертвовал, чтобы сейчас отступить.
Джорлан понимал его. Всего несколько месяцев назад он сам без раздумий пожертвовал бы всех своих сестер за один только призрачный шанс присоединиться к дому Миззрим. Но кем были сестры для Джорлана и кем была Аша для Шура — вовсе не одно и то же.
— Она мне не поверит, — пряча зелье, покачал головой Джорлан.
— У нее нет никого, кроме тебя.
***
Изматывающая погоня длилась чуть больше суток. Почуявшие свободу рабы не останавливались, идущая по следу с упорством адской гончей Ильвара — тоже. Огромные пещеры сменяли узкие переходы над пропастью так быстро, что расплывались перед усталыми глазами, но солдаты шли вперед, подгоняемые страхом и плетью. Наконец, небольшая группа рабов показалась в пределах видимости, и Ильвара не задумываясь натравила на них сонм ядовитых насекомых. Двое упали, не успев сделать следующего шага, трое ринулись в атаку, чтобы задержать темных эльфов ценой своих жизней.