Растянув меж пальцев тонкие нити паутины, Ильвара заставила бегущих путаться в появившихся ниоткуда сетях. Она не слишком беспокоилась о несущихся на нее воинах, поскольку Аша стояла за ее спиной. Но первый же удар мечом в живот заставил ее проститься с иллюзией безопасности.
Схватившись за шипящую змеиную плеть, госпожа Миззрим одним движением отправила здоровенного громилу-человека навстречу ядовитым снам и медленной мучительной смерти. Змеи на ее плети, ударив однажды, быстро подобрались, ожидая новой крови.
Ильвара медленно обернулась, она приложила руку к животу, и рана под ее ладонью исчезла через пару секунд. Битва теперь кипела за ее спиной — воины справлялись с задачей хорошо, несмотря на то что их осталось всего двое. Размахивая огромным двуручником, рыцарь в никуда не годных самодельных латах заставлял солдат буквально рассыпаться вокруг, уклоняясь от верной смерти. Медлительный, но грозный, он занимал все внимание эльфов.
— Эта ошибка будет дорого тебе стоить, — нежно улыбнулась Ильвара и сделала шаг навстречу Аше. — Ведь это ошибка, правда? На колени.
Джорлан увидел это только после того, как с громким лязгом рыцарь рухнул на землю, испуская последний вздох. Отступив в сторону от остальных солдат, которые все еще пытались зарубить вертлявого полурослика, он убрал мечи и перезарядил арбалет. Один выстрел не убьет Ильвару, но по крайней мере заставит ее отвлечься на него.
— Не задерживаться, догнать остальных! — через плечо бросила Ильвара и протянула руку, чтобы взять Ашу за подбородок и заглянуть ей в глаза. — Я сейчас приду...
Подгоняя солдат криками, Шур повел их дальше, он даже не обернулся. Джорлан спрятался за ближайшей скалой, ожидая подходящего момента. Убить жрицу Лолт — для одного задача практически невозможная, он не удивится, если она продолжит колдовать с отравленным болтом в затылке.
— Я жду слов покаяния, — проговорила Ильвара, вглядываясь в лицо своей жертвы. — Почему ты молчишь, девочка? — она повесила плеть на пояс и взяла лицо младшей жрицы в ладони. Прикрывая ей глаза большими пальцами, она снова улыбнулась и прошептала сладострастно: — Я заставлю тебя кричать так, как только ты и твой брат можете...
Целясь ей в затылок, Джорлан задержал дыхание. Ильвара знает и довольно давно. Либо Шур сам сказал ей, не выдержав испытания болью, либо донес кто-то другой. Это уже не важно. Увлеченная властью над своей жертвой, госпожа Миззрим никогда не станет более легкой мишенью. Он спустил курок и Ильвара вздрогнула, болт вонзился ей в плечо в дюйме от затылка.
— Беги! — выдохнула Аша, но Джорлан завозился, перезаряжая арбалет.
Уже через секунду он почувствовал, как оружие выскальзывает из ослабевших рук. Яростный взгляд багровых глаз Ильвары, в которых все еще плескалась сила Богини, заставил его потерять контроль над своим телом, как и много, много раз в прошлом. Как же он отвык... быть рабом.
— Ты... — выдернув болт из плеча, Ильвара снова обернулась к Аше, та не могла пошевелиться, скованная тем же параличом, — променяла милость Лолт... — ее голос превратился в рычание, — на кусок ободранного мяса?!
Схватив плеть, Ильвара повелела змеям обвиться вокруг шеи младшей жрицы и потащила ее за собой по камням. Упираясь и царапая горло в отчаянной попытке облегчить вздох, Аша все же не произносила ни звука.
— Ты пойдешь со мной, — волоча ее за собой, говорила Ильвара. — Не беспокойся о своем питомце, падальщикам тоже нужно что-то жрать. К полудню мы загоним рабов в тупик, и когда я перебью их всех до единого, я примусь за тебя. Я прикую тебя на стене и буду отрезать по куску грязной плоти каждый час, ублажая Лолт твоими криками.
Нет, только не так! Остекленевшими глазами смотря на то, как Ильвара протаскивает мимо него отчаянно и бесплодно сражающуюся за жизнь Ашу, Джорлан не мог пошевелить и пальцем.
Он сделал все, что в его силах и даже больше, но итог остался прежним.
Поразительно, как мало времени ему понадобилось, чтобы поверить в лучшую жизнь, и как много, чтобы осознать, что это лишь иллюзия. Джорлан продолжал верить, даже когда надежды рассыпались прахом в его руках. Потому что если они вдвоем не получат свободу, то зачем тогда они оба отказались столь от многого?
Проще не замечать очевидного, чем признать, что в борьбе нет никакого смысла.
— Я заставлю твоего брата смотреть, — медленно удаляясь, продолжала Ильвара. — Знаешь, он клялся мне, что оставил тебя вместе с домом и что бы я с тобой ни делала, ему все равно. Будет славно, если это так. Если нет, будет еще лучше.