Если, конечно, не подобраться ближе...
Что бы там ни говорили, Джорлан Даскрин получил должность командира гарнизона не только за красивые глаза. Будучи солдатом, он буквально облазил аванпост вдоль и поперек, чтобы выявить скрытые проходы и слабости породы, из-за которых могли обрушиться подвесные мосты и прочие конструкции. Красивые глаза вступали в дело только когда он докладывал Ильваре о необходимости реконструкции или ремонта. К счастью, его очарование подействовало до того, как он успел рассказать ей обо всех находках.
За водопадом, скрытым толщей бурлящей воды, находился широкий уступ, на котором вполне можно было стоять. Немного плутовского опыта, годы упорных тренировок и взобраться можно куда угодно...
— Скажи только слово, и я убью его, — Джорлан не видел лица командира отсюда, но голос его звучал глухо и едва ли не печально. — Не могу слушать, как парни в казармах смеются над тобой.
— Будь он моим, я бы разрешила, — медленно проговорила Аша, и этот голос было трудно узнать. Он как будто принадлежал совсем другой женщине, старше и мудрее. — Но пару дней назад Ильвара пришла, чтобы посмотреть, как я накажу его. Пусть она и не спит с ним больше, это все еще ее игрушка. Сломаешь раньше времени — поплатишься.
Шур фыркнул и выражение его наглого лица тут же всплыло в памяти, Джорлан скривился.
— Это если она узнает.
— Тебе так повезло, Шури, — тонкий силуэт Аши поднял руку для благословения. — Не стоит рисковать своим положением из-за пустяков.
— Я не согласен, — мрачно проронил Шур и Джорлан затаил дыхание. — Но как скажешь, сестра.
И после этих слов она просто... пожелала ему доброй ночи!
Они оба давно ушли, а Джорлан все еще стоял, до боли вцепившись в острые камни. И дело было даже не в том, что до этого момента он не знал о принадлежности Шура к дому Вандри.
Наемники часто не имеют за плечами ничего, кроме имени. Великие Дома Мензоберранзана безостановочно пожирают друг друга, и стоит одному из них пасть — на улице оказываются десятки воинов и слуг, которые, как правило, спешат перейти под крыло победителя. Отчаявшиеся идут в Бреган Д’Эрт — последнее прибежище изгоев. Но некоторые ждут более выгодного предложения годами, перебиваясь случайным заработком до тех пор, пока не обратят на себя внимание кого-нибудь более влиятельного.
До этого момента Джорлан думал, что Шур из таких, но дьявол с ним! Гораздо больше его взбесило то, как много, оказывается, дозволено мужчинам дома Вандри!
Если бы Джорлан посмел сказать, что не согласен с женщиной дома Даскрин, его бы стегали плетьми до тех пор, пока не сдохнет!
Он знал, потому что видел своих братьев, погибших так.
Видел, потому что его заставляли смотреть.
Шур Вандри, будь он трижды проклят, имел не только светлое будущее, но еще и не такое уж хреновое прошлое! Что этому паршивому чазму еще разрешено? Выбирать себе жизнь? Выбирать женщину?
Но самым отвратительным было даже не это, а то, что эти двое, кажется, искренне беспокоились о благополучии друг друга. В то время, как Джорлан был один. Абсолютно.
***
— Шур не пытался убить меня сам, но он молчал, когда другие пытались. Вседозволенность рождает жестокость даже там, где, казалось бы, ее уже не может быть больше. Я сражался уже не за свою честь, а за свою жизнь, но травмы ослабили меня, а ран с каждым днем становилось больше.
***
— Ты... — начала было Аша, но он рухнул на пол прежде, чем она успела договорить, — ставишь меня в весьма неудобное положение.
И Джорлан с удовольствием рассказал бы ей, в какое именно положение хочет ее поставить, но кровь, заполнившая легкие, несколько затрудняла общение. Кроме того, он пытался быть вежливым буквально из последних сил. Либо он сдаст эту тварь вместе с ее братцем Ильваре и получит расположение старшей жрицы обратно, либо очень скоро не сможет дойти до этой двери. Но ни доказательств, ни даже сути заговора у него еще нет...
Правосудие дроу — эфемерно, непостоянно и в основном базируется на принципе «Не пойман — не убийца». Поэтому, как только воины Велкинвильва поняли, что бывший командир гарнизона очень мешает командиру нынешнему, даже рутинные обязанности Джорлана стали смертельно опасны. Он не стал бы жаловаться на нападения даже если бы это спасло ему жизнь, считал это ниже своего достоинства. Да и кому есть дело до его проблем? Шуру? Ильваре?
Пинком захлопнув за ним дверь, жрица опустилась на колени, ловко расстегивая крепления брони.