— Что ты знаешь о воинской чести, торговка? — прорычал он.
Пощечина обожгла лицо, спазм мгновенно стянул мышцы, и Джорлан сцепил зубы, пережидая боль.
— И это все? — сквозь оскал процедил он. — Ильвара за такое спустила бы с меня шкуру.
— Я не Ильвара.
***
— Моего упрямства хватило бы надолго, если бы не очередной кинжал в легком. А затем еще один... Не нужно быть жрецом, чтобы понимать, что даже излеченные магией раны оставляют следы. Мышцы становятся менее эластичными, тело изнашивается, как заштопанный мешок, — Джорлан ненадолго прервался, а затем все же продолжил: — Но она все равно лечила меня каждый раз...
***
— Возьми. Чертов. Щит, — с расстановкой проговорила жрица Вандри, приживляя кусок вывороченного клинком предплечья. То, насколько ей осточертело это занятие, можно было прочесть по ее лицу без малейших усилий, и все же она продолжала.
— Это бесполезно, — выдохнул он.
Полусидя на своем потрепанном солдатском спальнике, Джорлан таращился в потолок, стараясь не смотреть на свою собеседницу. Он приложил все возможные и невозможные усилия, чтобы уцелеть, но противников было больше. Их всегда больше.
— Ты не пробовал.
— Не ты ли говорила, что у меня нет шансов?
Аша отняла усталые руки и сложила их на коленях. Она могла бы ударить его снова, но то ли слишком устала, то ли посчитала это бессмысленным. Так или иначе, за недостаточно уважительное обращение Джорлан не поплатился. Думать о том, что женщина из дома Вандри просто привыкла к тому, что мужчины разговаривают с ней на равных, и не видит в этом ничего дурного, совершенно не хотелось.
Он не завидовал им, нет.
Конечно, нет...
Проклятье!
Вандри столь малочисленны и рассредоточены, что просто не могут преследовать своих беглецов по всему Подземью, как сделал бы любой уважающий себя дом. У них нет целой крепости отчаявшихся парней, готовых загнать и притащить на расправу кого угодно, лишь бы плеть в этот раз опустилась на чужую спину... Вандри должны обращаться с мужчинами хорошо или потеряют всех до единого.
Торговцы...
Джорлан опустил глаза и уставился на руки жрицы, перепачканные в крови. Он прекрасно понимал, что лечить его — самое расточительное и бесполезное применение ее способностей, и все же он не отказывался от помощи больше.
Он хотел жить, и никакая гордость не была дороже.
— Я посылаю тебя туда не для того, чтобы вновь завоевать расположение Ильвары, — после долгой паузы проговорила жрица, — я не так глупа, чтобы верить, что это возможно.
Она хочет, чтобы Шур относился к нему лучше? Ну, этого уж точно не достигнуть с помощью танцев с дварфийским щитом. Скорее, Шур поднимет его на смех. И его сестра как никто должна понимать это.
Глубоко вздохнув и стоически проигнорировав бульканье в легких, он все же спросил:
— Тогда кто тот темный эльф, которого я должен впечатлить своими бесконечными попытками не сдохнуть?
Аша медленно, с видимым усилием поднялась на ноги. Прежде, чем отправиться к себе, она проговорила:
— Джорлан Даскрин.
***
— На следующий день я не просто поднял щит, я принял ее философию. Не важно, как относятся к тебе окружающие, если ты получаешь то, что хочешь. А я хотел снова чувствовать себя воином, снова себя уважать, и смотреть ей в глаза... снова.
Мара позволила себе тепло улыбнуться: в этих словах она слышала эхо легких шагов своей богини, но дроу истолковал эту улыбку по-своему.
— И да, они действительно смеялись, — скривил губы он. — Все, кроме Шура, который понял... гораздо больше, чем я. Он разрешил мне тренироваться со щитом, хотя мог бы отобрать. Сказал остальным, что это ради смеха, но к концу этой тренировки никому уже не было смешно. Я уходил потрепанный и смертельно усталый, но с прямой спиной и чувством собственного достоинства.
***
В отличие от Ильвары, которая была главой аванпоста и всегда наблюдала за тренировками хотя бы для того, чтобы знать, кто из ее бойцов на что способен, Аша никогда их не посещала. Раньше Джорлана это абсолютно не беспокоило, но теперь, отбрасывая от себя одного противника щитом и разбивая локтем нос другому, он хотел, чтобы она его видела. Хотел больше, чем должен бы...
Но как только он перестал заливать кровью пол в ее гостиной, у них предсказуемо не осталось общих тем для разговоров. После службы Аша поднималась наверх и до ночи шуршала своими свитками. И, насколько Джорлан мог понять, пробираясь в спальню неслышно, пока жрица спит, она все еще пыталась создать свиток Высшего Восстановления, но ей не хватало ни сил, ни знаний.