Джорлан уже привык с ней разговаривать, тем более что больше говорить ему было не с кем. Солдаты все еще считали забавным пошутить насчет его лица, а его успехи скорее раздражали их, чем вызывали уважение. Но они по крайней мере снова начали побаиваться нападать на него из-за угла после того, как он столкнул одного из них с тонкого мостика вниз, на камни. Неудачника нашли на следующее утро, но не пойман — не убийца.
Аша Вандри перестала смотреть на него и из мира исчезла единственная пара глаз, в которых не было отвращения. Пусть она беспокоилась о нем, как беспокоятся о вещи, но все же...
Он тосковал.
Джорлан совершенно ясно осознал это однажды вечером, когда, не поднимаясь на второй этаж, громко спросил, не хочет ли госпожа Вандри, чтобы он принес ей грибной отвар, и получил решительный отказ. Он должен был радоваться, что ему не придется выполнять унизительных поручений, но был готов на все, лишь бы перестать казаться ей пустым местом.
В том, чтобы пытаться ей угодить не было больше никакого смысла. Признаков заговора он не нашел, возможно, его и вовсе не было. Для того, чтобы Аша продолжала его лечить, становиться ближе к ней не обязательно — она сделает это и так. И, наконец, союз с женщиной из дома Вандри поставит Джорлана гораздо ниже его собственной семьи, а это совсем не то, чего он хотел.
И все же он пытался...
Но младшая жрица сделала все, что могла, чтобы никто раньше времени не сломал игрушку Ильвары, и теперь, когда все в порядке, ей больше не нужно с ним говорить.
Следующим же утром он чуть задержался у дверей храма Лолт, и этого оказалось достаточно, чтобы услышать, как Ильвара насмешливым тоном рассказывает Аше о том, насколько Джорлан превзошел ее ожидания.
— Мой подарок оказался не таким уж бесполезным, не так ли? — Ильвара несомненно улыбалась, говоря это, и не различить двойной подтекст мог бы только глухой. За последнее время Джорлан слышал немало грязных шуток про себя и жрицу Вандри, но ввязываться в драку с каждым первым солдатом просто не мог, как бы ему ни хотелось заставить их заткнуться.
— Я буду счастлива уступить его вам, скажите лишь слово, — тихо ответила Аша. Ситуация ее вовсе не забавляла.
— Говорят, дом Вандри может выковать серебро из зархвуда, а потом продать по цене золота, — голос Ильвары мгновенно превратился в сталь. — Со мной этот трюк не пройдет.
Стиснув зубы, Джорлан отправился на службу.
Дни и ночи, неразличимые в Подземье, тянулись одни за другими, разделяемые лишь звуком сигнального гонга. Велкинвильв жил своей жизнью: прибыла новая партия рабов, караван из Мензоберранзана снова задерживался, солдаты ворчали на отсутствие привычных специй в еде, но терпели, развлекаясь рассказами о повадках рабов. В этот раз они все, как один, чудные.
Карлик дерро, с волосами и бородой белыми, как алебастр, загрыз ночью одного из рабов. На утро, пережевывая ошметки его лица, дерро заявил, что он — Великий Бог Баппидо, а все остальные — счастливые свидетели священного жертвоприношения.
Рабы забили его насмерть.
Огромному мохнатому квагготу, возомнившему себя эльфийским принцем, повезло намного больше. Во-первых, его помешательство никому не угрожало, поскольку вспарывать животы его высочество считал ниже своего достоинства и смиренно хлебал баланду наравне с остальными. Во-вторых, многие из рабов посчитали полезным иметь в друзьях такую здоровенную и могучую королевскую особу.
Некоторые ему даже подыгрывали.
Молчаливый дроу по имени Сарит содержался вместе с рабами, и был единственным, над кем солдаты смеялись чаще, чем над Джорланом. Говорили, что он отправлялся в Мантол-Дерит вместе с представителями союзных домов, а затем в приступе ярости перебил тех, кому клялся в верности. Процессия, не досчитавшись нескольких участников, отправилась своей дорогой, а преступника оставили в Велкинвильве для дальнейшей переправки в Мензоберранзан.
Стоя на страже около загонов рабов, Джорлан не раз думал о том, что если они вдруг все разом сбегут, это будет большим ударом по репутации госпожи Ильвары. Возможно, ей придется покинуть свой пост. От этой мысли он испытывал что-то вроде мрачного удовлетворения.
***
Каждое утро Джорлан следовал за Ашей к храму и каждый вечер провожал ее обратно, хотя пройти нужно было всего несколько десятков шагов. Ни один из них не мог отказаться от этой процедуры, чтобы не выказать неуважения к госпоже Миззрим. Последствия в таком случае были бы весьма плачевны для обоих.