***
Не торопясь идя по вечернему тротуару, Татьяна смотрела себе под ноги и не верила в произошедшее. Это что же получается, она ему нравится? Необъяснимый восторг по этому поводу обескураживал. Так или иначе у таких отношений нет будущего. И дело не только в том, что они, по сути, учитель и ученик. Большая разница в возрасте и многое другое не дадут этому цветку распустится во всю силу, загубив его в состоянии бутона.
Внезапно из-за угла дома вышел виновник ее мыслей. Он явно шел по своим делам, но заметив Олидолину тут же сменил направление.
— Татьяна Дмитриевна, что же вы одна гуляете в такое время? — усмехаясь приблизился он.
Женщина застыла, не зная как себя вести. Нелепый страх вызвал дрожь. Уже почти лишившийся подростковой угловатости парень был на голову выше ее и явно массивнее. Бритые виски и кожаная куртка создавали хулиганский антураж его образу, но глаза казались добрыми. Она не видела этого раньше, не хотела замечать или взглянула по новому на студента. Хотя, имела ли право она на него так смотреть?!
— Кириленко? Добрый вечер. Сами-то почему так поздно прогуливаетесь? — нужно было хоть что-то сказать. Она все же педагог и не должна демонстрировать какое-то особое отношение. Она — правило, пример и достойный образец поведения.
— Мечислав, — нахмурившись сказал он.
— Что? — не поняла Татьяна. Зачем?
— Назови меня по имени, — подошел на шаг ближе. Почти впритык. Улица была пустынной и новая дрожь страха пробежала по телу. Вряд ли он стал бы…
— Назови, — повторил, сделав еще шаг на встречу, а женщина продолжала пятится, врезавшись спиной в стену.
Испугано заметался взгляд. Порыв ветра бросил на лицо выбившиеся из прически каштановый кудри.
— Я просила вас не приближаться ко мне, — она защищается?
— Не помню такого, — снова завлекающе улыбнулся. Ему бы немного опыта и будет первоклассный соблазнитель. — Ты меня сегодня выперла. За что? Обиделась? Ты прости, я не хотел. Как увидел тебя утром с тем хмырем, как перемкнуло. Хотел подойти и морду ему набить, но могли возникнуть проблемы, — и крадется все ближе, неслышно, так, что уже почти коснулся ее — хищник чертов. Пришлось отвернуть лицо. — Танечка, ну что ты дичишься меня? Я еще понимаю на занятиях, но здесь же… Ну взгляни на меня, маленькая, — ладонь ласково провела по щеке, касаясь кончиками пальцев уголка напрягшихся губ.
— Кириленко, отойдите от меня. Что вы себе позволяете? — бросила, упираясь ладошками ему в грудь. Снова затрепетал внутри страх. С плеча соскользнула сумочка и больно ударила пряжкой.
— Что позволяю? — рыкнул, схватив за хрупкие плечи. — А ты, сколько будешь издеваться надо мной? Даже не смотришь в мою сторону. Что мне сделать, чтобы ты увидела меня?
Все эти детские записки, цветы и фрукты на столе, которые словно не замечала...
— Отпустите, — пискнула уже почти ему в губы, которые резко накрыли ее уста. Поцелуй был больше похож на борьбу. Злые покусывания и попытки проникнуть в сладкое нутро рта раззадоривали наглеца. Ладони заскользили по талии, прижимая к крепкому телу.
Расслабилась. Впустила. Наконец-то. Внезапная боль в паху парня замерцала звездами за закрытыми веками. Отринув, он застонал, хватаясь за ушибленное место. Бросившись испуганной птицей прочь, сама себя испугавшись, того что понравилось, того, что хотелось еще больше, Таня не смотрела куда бежит. Громкий гудок автомобиля, осветил в полумраке галогеновым светом. Она даже не успела вскрикнуть. Тяжелый удар молнией боли полоснул тело.