***
Переход к наземному базированию, о котором вчера объявил глава поискового флота, господин де Руин был главной новостью на всех переговорных каналах.
Устав от постоянного обсуждения всевозможных перспектив, Эскель отключил передатчик и оказался в тишине летящего челнока.
Три дня ожидания оказались еще дольше чем тот день, когда, как ему казалось он сошел с ума. Хорошо что Амбассадора скрашивала его часы как могла, ведь в отличии от него, она должна была ходить на работу каждый день, в эти часы ему только и оставалось что или лежать на диване или торчать в техническом отсеке, который массово готовился к переносу на поверхность или смотреть канал внутреннего вещания, состоящий наполовину из фильмов снятых до великого исхода, наполовину из новостей и аналитических передач.
Он снова вспомнил момент, когда позавчера, Амбассадора, вся радостная и сияющая зашла в его комнату. Волосы слегка взъерошены, в зеленых глазах пляшет хитринка, а губы безрезультатно пытаются скрыть улыбку.
Она села рядом с ним и прошептала на ухо:
— Я назначила тебя в нужный район. Он далеко от места где с тобой случилась та трагедия и это не должно вызвать подозрений.
Он обнял сестру, которая через мгновение, внезапно, стала серьезной, и не отпуская его, затараторила ему на ухо:
— Эскель, пожалуйста, пожалуйста, будь осторожен, возвращайся целым и невредимым, у меня никого больше нет, кроме тебя, не оставляй меня совсем одну, пожалуйста, пожалуйста.
Он гладил Амбассадору по спине и успокаивал что всё будет хорошо. От её веселого настроения, которое он увидел минутой раньше не осталось и следа. Он пообещал, что как вернется, они обязательно съедят еще один торт с настоящими фруктами, только на этот раз он купит его.
Она засмеялась и отпустила его, назвала легкомысленным болваном. Слезы еще стояли в её глазах, но главное она смеялась, главное смеялась.
Эскель снова и снова прокручивал эти моменты в памяти. Его никогда особо не пугали такие перспективы. Он сам считал что никакой диагноз тут не при чем, что он просто смел от природы, однако он старался быть осторожным, чтобы не расстраивать сестру. Мать он не помнил, а отец постоянно работал, так что Амбассадора в его юные года заменила ему обоих, и отца и мать. Она учила его ходить, учила держать ложку в руках, научила одеваться самостоятельно и управляться со шнурками.
Независимо от того что ждало его, он боялся больше не за нее, а за себя.
— Не переживай сестренка, я вернусь, — сказал он вслух, в пустоту, когда челнок оповестил его о прибытии в заданный регион и начал снижение.
Сделав несколько кругов, Эскель заметил, наконец, здание которое видел во сне.
Действительно, оно выглядело точь в точь как тот чертеж что Амбассадора выудила из глубин архитектурного архива.
Приземлив катер метрах в ста от здания, он вылез из него и начал неторопливо идти к зданию.
Всё было не совсем так как во сне. Красного песка не было, ветер не пытался снять с него кожу, а вместо этого ласково обдувал теплом. Хоть сентябрь уже и завершался, но на данной широте еще долго будет тепло, если, конечно, метеоспутники не врут.
Брусчатка была как во сне, но более старая, более потрепанная. Сквозь щели и трещины то и дело проглядывала трава, а на обочинах, деревья давно разрослись и сломали асфальт тротуаров своими корнями. Картина, обычная уже для всех поисковиков. Брошенные без заботы людей, все сооружения и постройки медленно сдавали позиции под натиском природы.
Нередко бывало, что в каком-нибудь отдаленном здании можно было найти логово диких зверей, которым бетонные стены и узкие трещины обеспечивали прекрасную защиту, обеспечивая кров и укрытие от непогоды. Посещение населенных пунктов пока было под запретом, но вряд ли картина там сильно отличалась.
Шаг за шагом Эскель приближался к зданию. Та самая арка, те самые узоры на двери. Но в проеме никого. Осторожно подошел к двери. Дернул на ручку, ничего не произошло.
Запертая дверь никак не отреагировала на все его попытки открыть её.
— Рановато тебе туда, — Эскель уже привык к таким проявлениям его невероятного попутчика и не удивился, когда услышал голос Августа за спиной, а тот тем временем продолжил, — пока еще не время.
Эскель обернулся. Август сидел на железной скамейке, развалившись на ней во всю длину своего несуразного тела. Какой-то маленький зверек сидел у него на ноге и тоже смотрел на Эскеля.
— Я вижу звери тебя не бояться, — ответил Эскель, делая пару шагов в сторону скамейки. Зверек навострил ушки и спрыгнув, исчез в корнях ближайшего дерева.