— Да, конечно, — Агнесса немного помедлила, словно что-то вспоминая, затем продолжила, — как твой брат, Эскель? Я читала отчет, с ним случилось такое несчастье!
— Ну что вы, — с улыбкой отмахнулась девушка, — я сама читала отчет и в нём все гораздо мрачнее чем на самом деле. Конечно, он много где поцарапан, набил немало шишек и сломал руку, но в остальном цел и, как говорят врачи, через неделю-другую сможет вернуться к своим обязанностям. Кому как не вам знать о том насколько огромен план обследования поверхности, а квалифицированных специалистов у нас очень мало.
— Это верно, это верно, — покачала головой Агнесса, соглашаясь с Амбассадорой. Затем она встала и подошла к видеопанели имитирующей окно, которая показывала сад с фруктовыми деревьями, — ты наверняка уже виделась с ним, он не рассказывал о том, чем именно привлекло его то место? У каждого исследователя установлена область поиска, однако конкретные объекты для приоритетного осмотра они вольны выбирать сами, исходя из текущей ситуации.
Пользуясь тем, что госпожа Диодан стоит к ней спиной, Амбассадора позволила себе молча ухмыльнуться, затем, взяв мимику под контроль, она ответила:
— Да, конечно, я навещала его, но в такой момент я не хотела расспрашивать его о работе, к тому же, я уверена, что в своем собственном рапорте он уже всё описал.
— Он пока задерживается с ним, вот я и решила узнать у тебя, мало ли что. Ты же знаешь как у нас тяжело с исходными данными, — ответила Агнесса обернувшись, — буквально не с чем работать!
Амбассадора улыбнулась, поддержать её шутку, а затем спросила:
— Что-нибудь еще, госпожа Диодан?
— Нет, Дора, спасибо что зашла.
Амбассадора встала, попрощалась и вышла из кабинета. Едва она убедилась что никто ее не видит, приветливо-веселое выражение лица сменилось на задумчивость и обеспокоенность. Она вернулась на своё место и продолжила работу.
***
Песок хрустел под ботинками. Крупный красный песок, больше похожий на раздробленную горную породу. Горячий сухой ветер хлестал по лицу, то и дело бросая в него маленькие колкие песчинки.
“Где я”, — мысли носились в голове как паникующие насекомые. Все воспоминания скрылись где-то в глубине разума, путь к ним, словно зарос густым лесом через который не удавалось прорваться.
Я опустил глаза, мой комбинезон службы поиска был изодран, словно я недавно скатился с горы.
“Служба поиска?” — эти слова прозвучали эхом в моей голове, будто вызвали какое-то узнавание, фраза явно имела смысл для меня, но значение было отделено тем самым густым лесом, отрезавшим воспоминания от сознания. Лучик понимания вспыхнул и угас, так и не достигнув цели.
Вокруг песчаная пустыня, куда хватает взгляда возвышаются дюны из красного, почти багрового песка. Я не видел таких никогда, ни в книгах ни в фильмах о старой Земле.
Внезапно, зрение обрело резкость, казалось, я могу различить каждую песчинку вокруг меня. Я вижу перед собой высокое здание, похожее на то, где я уже был. Был? Когда?
Меня неудержимо влечет к нему. Я, словно уверен что должен быть там. Вернуться в то место.
Иду к нему. Песок сменяется брусчаткой, здание приближается и становится всё выше. Оно огромно, нависает надо мной, подавляя своим величием и могуществом. Сложенное из когда-то светлого камня, оно потемнело от времени и теперь черной громадой загораживает горизонт.
Подойдя, я понимаю что стены и колонны здания покрыты узором. Сотни ниш в стенах населены диковинными чудовищами. Целые сцены и сюжеты открываются моему чуткому и внимательному взору. Все они полны боли и смерти. В центре каждой сцены доминируют безголовые существа, их руки и ноги растут из конусообразных тел, и в каждой сцене они расправляются с людьми. Рвут их на части, топчут, насаживают на колья, сжигают в огне. У существ нет лиц, нет эмоций. Видим только ужас, отчаяние и страх на лицах их жертв.
Широкая арка входа, метров пять высотой, больше ничего. От нее отделяется фигура.
Невероятно высокий и худой человек. Он подходит ко мне, его волосы растрепаны, а взгляд безумен. Где-то в глубине сознания рождается страх. Я понял что встречал его уже, да и он смотрит на меня как... на приятеля?
— Рад что ты пришел! — довольно весело сообщает он, делая неопределенный жест рукой, — хотя, конечно, ты не мог не прийти, — короткий смешок завершает фразу.
Я понимаю что его речь — единственный звук. Я переминаюсь с ноги на ногу, но ноги не шуршат по брусчатке, ветер больше не звенит в ушах. Только его голос, глубокий и проникающий в самое нутро голос.