7
Городская тюрьма занимала квадратное каменное здание в Верхнем Фоксвилле, на берегу реки Кикаха, к северу от пересечения Ли-стрит и МакНейл-стрит. Семьдесят лет назад это была окраина города, но за послевоенные годы город разросся, и тюрьма постепенно оказалась в окружении недавно построенных фабрик и жилых домов. Одно время ходили разговоры о том, чтобы перенести это заведение подальше от жилья законопослушных налогоплательщиков, но это потребовало бы несколько миллионов долларов с тех же самых налогоплательщиков, и постепенно разговоры утихли.
Теперь тюрьма стояла у самого западного края Катакомб – старое уродливое здание, с толстыми стенами, увенчанными колючей проволокой. В Катакомбах это было единственное место, обитатели которого занимали площадь на законных основаниях, чего нельзя было сказать о тех, кто поселился в брошенных квартирах домов по соседству.
– Мрачное сооружение, – сказала Анита.
Она остановила машину у тротуара на противоположной от главных ворот тюрьмы стороне улицы. Хэнк проигнорировал ее замечание, и Анита задала вопрос:
– Вызывает неприятные воспоминания?
– Это в прошлом, – отозвался он.
Сегодня Хэнк надел темно-синий костюм, белую рубашку, зачесал волосы назад и прихватил с собой портфель с копией дела Сэнди Данлоп. Прежние знакомые теперь с трудом могли признать в нем старого приятеля.
Анита выглянула в окошко:
– Хочешь, я тебя подожду?
– Я не знаю, сколько времени там пробуду, – ответил Хэнк. – Лучше я позвоню, если потребуется машина.
Марти позаботился предупредить о его визите, так что Хэнка ждали. Один из охранников проводил его через двор и передал следующему стражу. Знакомое чувство пустоты шевельнулось в животе, как только тяжелая дверь закрылась за ними, но лицо Хэнка осталось бесстрастным. «Это временно, – напомнил он себе. – Я смогу выйти, как только захочу».
Его попросили пройти через рамку металлоискателя, кто-то заглянул в портфель, а потом он остался один в маленькой комнате, всю обстановку которой составляли деревянный стол и два стула. На столе имелась выкрашенная в розовый цвет алюминиевая пепельница, настолько маленькая, что в ней не поместилось бы и три окурка. Хэнк положил портфель на стол, сел и попытался использовать выдавшуюся минутку для того, чтобы освободиться от столь знакомого гнетущего давления толстых каменных стен.
Вскоре дверь открылась, и охранник ввел в комнату Сэнди Данлоп.
– Спасибо, офицер, – сказал Хэнк.
Стражник приветливо кивнул и вышел. Он заслуживал звания офицера не больше, чем Хэнк, но в данном случае лесть не могла повредить. Насколько он знал, никто не становился охранником в тюрьме или регулировщиком на перекрестке по призванию. Сюда шли те, кто хотел получить хоть какую-то власть.
Сэнди остановилась позади стула, оперлась руками на спинку и рассматривала Хэнка. Под левым глазом у нее был синяк, но он появился не меньше трех или четырех дней назад. Без косметики черты ее лица казались совершенно невыразительными, почти размытыми. Сквозь светлые волосы проглядывали темные отросшие корни, а слипшиеся пряди в беспорядке падали на спину и плечи. Те прелести, что помогли ей получить работу в ночном клубе, теперь скрывались под широкими брюками и вытянутым свитером. Хэнк знал здешние порядки. Новичку не стоило привлекать излишнего внимания сокамерников к своей персоне. Если ты не мог завоевать соответствующее положение в драке, оставалось сделаться незаметным.
– Как с тобой здесь обращаются? – спросил Хэнк.
– Я не знаю тебя, – услышал он вместо ответа.
– Я работаю на Марти. – Хэнк встал и протянул руку. – Меня зовут Джо Беннет.
Сэнди не пожала протянутую руку, но села за стол. Хэнк достал пачку сигарет из кармана пиджака и пододвинул к ней. Несколько мгновений Сэнди колебалась, потом вытащила сигарету и кивком поблагодарила Хэнка, когда он поднес ей зажигалку. После глубокой затяжки Сэнди неуверенно улыбнулась и подтолкнула пачку обратно.
– Оставь себе, – сказал Хэнк.
– Спасибо, – выдохнула она вместе с дымом. – Так что ты делаешь для Марти?
– Занимаюсь розыском.
Сэнди кивнула, ткнув сигаретой в пепельницу.
– И что ты хочешь найти сегодня?
– А что у тебя есть?
Еще одна затяжка, еще одна неуверенная улыбка.
– Больше неприятностей, чем я могу осилить, – ответила Сэнди.
А она неплохо держится. Если Марти удастся ее вытащить, может, девчонка еще сумеет выкарабкаться.
– Почему бы тебе не рассказать, что произошло, – предложил Хэнк.
– Я уже рассказывала миллион раз.
– Но не мне. Попробуй еще раз. Я хочу тебе помочь.
Некоторое время она молча изучала его лицо.
– Ладно. С чего начинать?
– Давай с того момента, когда ты в последний раз видела Ронни.
Совершенно непроизвольно Сэнди подняла руку к лицу и потрогала синяк.
– Это его работа?
– Все плохое, что со мной происходило за последние два года, – дело рук этого куска дерьма.
– Больше он ничего не сможет тебе сделать.
Сэнди вяло шевельнула рукой, отмахиваясь от дыма:
– Кроме того, что меня посадят в тюрьму?
– Так что произошло, когда ты видела его в последний раз?
– Я как раз собиралась на работу – ты знаешь, где я работаю?
– В ночном стрип-клубе.
– Верно, я обслуживаю столики. – Сэнди вытащила из пачки вторую сигарету и прикурила от окурка. – Ну да все равно…
Ее рассказ почти полностью совпадал с материалами, представленными Марти. Сэнди добавила несколько мелких деталей и сетовала на идиотов, встречавшихся в ее жизни, начиная с Эллиса и заканчивая следователем, который, по ее словам, был слишком напряжен и ему явно было необходимо провести ночь с опытной проституткой. Но в основном она не сказала ничего нового.
– Почему ты ничего не записываешь? – спросила она неожиданно.
Хэнк постучал пальцем по лбу:
– Я записываю. Просто ты этого не видишь.
Она с любопытством взглянула на него, потом пожала плечами и продолжила рассказ. Сэнди без конца курила, говорила и смотрела в основном на стол или куда-то поверх его плеча. Лишь иногда, случайно, она встречалась с Хэнком взглядом. Но, слушая ее рассказ, Хэнк постепенно пришел к тому же выводу, что и Марти. Сэнди не виновата. Она вовсе не была ангелом во плоти, но и убить Эллиса не смогла бы. Исходя из имеющихся данных оставался лишь один подозреваемый… Филипп Куто. Но и он был мертв.
– А что ты можешь сказать о том парне, с которым провела перерыв? – спросил Хэнк. – Он не был постоянным клиентом?
– Я не трачу время на изучение их лиц, но, наверно, могла бы узнать татуировку.
– Может, кто-то из твоих подруг его знает?
– Я их не спрашивала.
– А Крисси? Тебе неизвестно, почему она исчезла? И где может сейчас находиться?
Сэнди покачала головой и прикурила очередную сигарету.
– В нашем деле люди приходят и уходят, – сказала она. – Ты знаешь, как это бывает. Никто не собирается вносить нас в список для рассылки рождественских поздравлений.
Хэнк кивнул. Он действительно хорошо знал, как это бывает.
– А что ты можешь сообщить о Филиппе Куто? – спросил он.
– О Французе?
Хэнк кивнул.
– Холодный. Я никогда не встречала таких равнодушных людей.
– У Ронни были с ним проблемы?
Сэнди криво усмехнулась:
– Господи, ты что, не слушал меня? У Ронни со всеми были проблемы.
– Значит, кто угодно мог его убить?
Она пожала плечами:
– Все это были мелкие дрязги. Время от времени вспыхивали ссоры, но не настолько серьезные, чтобы убивать друг друга.
Хэнк взглянул на синяк под глазом Сэнди, вспомнил о том, что Ронни постоянно ее бил. По его мнению, это вряд ли можно было считать чепухой, но он промолчал и дал возможность выговориться Сэнди.
– Знаешь, это почти смешно. Когда мы познакомились, Ронни показался мне прекрасным принцем. Тогда я встречалась с парнем по имени Луи, и однажды он поколотил меня из-за денег на стоянке перед закусочной. Вот тогда появился Ронни и заступился за меня, да так, что Луи угодил в больницу. – Сэнди тряхнула головой, вспоминая былые дни. – Им пришлось его зашивать, вроде наложили около пятидесяти швов.