Выбрать главу

Комацу Саке

Покинутые

Саке Комацу

Покинутые

Все получилось неожиданно. Президент обсуждал важные вопросы с государственным секретарем, когда ему доложили, что перед дворцом собралась толпа детей, жаждущих с ним поговорить. Он прервал совещание любопытно все-таки. Заранее изобразил широкую улыбку. "Политический деятель, обожающий детей" - это всегда производит неотразимое впечатление, в любой ситуации действует на публику как сироп. Никто не мог предвидеть этой встречи, но хоть какие-то корреспонденты наверняка тут как тут, с блицами и фотокамерами. И все же, проходя мимо секретаря, президент мигнул ему: надо послать собственного фотокорреспондента. Пусть незаметно устроится на противоположной стороне площади и нащелкает десяток кадров. Очень эффектно получится: парадная лестница президентского дворца, и на пей президент - само великодушие! - в окружении счастливых, сияющих детей.

Шагая по коридору, он прорепетировал улыбку. У него в запасе была целая уйма улыбок: для женщин - нежная и чуточку восхищенная, для избирателей немного застенчивая, но невероятно мужественная, а для детей... Ну, разумеется, для детей нечто лучезарное, выражающее безграничную любовь к цветам жизни. Да, да лучезарная и сладкая как конфета улыбка! Кстати, есть ли у него конфеты? Он пошарил по карманам и нашел один-единственный леденец в пестрой обертке. Жаль, не захватил побольше. Впрочем, ничего, сойдет. Он выберет какого-нибудь малыша - очаровательную крошку - и сунет ему леденчик своими собственными руками в маленький, пухлый ротик. Хорошо бы, фотокорреспондент успел щелкнуть!..

Дети, человек двадцать-тридцать, ждали его у парадного входа. Мелкота не старше десяти лет. Лица у них были очень серьезные и напряженные. С такими несмышленышами легко разговаривать. Интересно, откуда они явились? Наверное, из провинции, потому и дичатся.

- Здравствуйте, дорогие мальчики и девочки! Как вы себя чувствуете?

Широко улыбаясь, президент протянул вперед руки, словно хотел заключить в объятия всех детей сразу. От его ладони увернулась коротко остриженная головенка, которую он хотел погладить. Президент не обратил внимания и подхватил малыша на руки. Он сразу нацелился на него - очаровательный бутуз, тугой и краснощекий, как яблочко. Ловко развернул леденец, сунул в полуоткрытые губы застывшего у его плеча ребенка. Но губы вдруг плотно сомкнулись. Малыш побледнел, но так и не открыл рта. От героического усилия на его глазах выступили слезы.

Только тут президент заметил острые, колючие взгляды детей.

- Что случилось, детки? - удивленно спросил он. - У вас ко мне какое-нибудь дело?

Один из мальчиков, должно быть, самый старший, выступил вперед и заговорил дрожащим голосом:

- Господин президент... мы... мы...

- Да ты по робей! - подбодрил его президент. - Учись, дружок, произносить речи, может быть, и ты когда-нибудь станешь президентом!

Он громко и весело расхохотался, ужасно довольный своей шуткой. Но никто из детей даже не улыбнулся. Мальчик откашлялся и продолжал более спокойно:

- Мы выступаем как представители от всех детей и пришли сюда, господин президент, чтобы сделать вам заявление.

Он вытащил из кармана какую-то бумагу и протянул ее президенту.

Тот изящным жестом, словно принимал любовное послание, взял помятую, всю в кляксах бумажку и начал читать. По мере чтения его охватывала все большая досада, но он не переставал улыбаться.