— Хорошо, теперь можешь вставать.
Она встала и вскинула руки в воздух.
— Ты разрушил его? Какого черта? — Она бросила ему куртку, и он надел ее.
— Я постоянно строю новые укрытия от дождя. У меня таких куча. Не беспокойся. — Он улыбнулся её гневу. Она была милой даже когда злилась.
— Давай, я тебе помогу. — Он наклонился и обхватил её за талию. — На три, прыгай. Один, два, три!
Она сделала, как он просил, и он вытащил её из укрытия. Она обвила ногами его за талию и схватилась за плечи руками. Она рассмеялась в его объятиях.
— Со мной так не обращались с тех пор, как я была совсем малышкой! — Она медленно скользнула вниз по его телу.
Ему пришлось немного уклониться, чтобы она не узнала о нём лишнего. Но он держал её в объятиях. Его счастливая левая рука легла на кожу на её нижней части спины, которая была мягкой, как атлас. Его воображение разыгралось.
Она отступила.
— Э-э, спасибо.
Он посмотрел на небо, которое потемнело от туч.
— Во сколько тебе нужно вернуться?
Она пожала плечами, расстегнула и застегнула свою толстовку.
— У меня есть ещё немного времени, если тебе не скучно.
В последний раз это случилось именно в такой же день, напомнил он себе. Как и сегодня, вот-вот должна была разразиться гроза.
— У меня есть кое-что, что мы могли бы увидеть, если нам повезет. Я имею в виду, что, вероятно, не получится. Но если повезёт, будет классно. — Он нервно провёл рукой по волосам.
— Конечно. Я бы хотела увидеть, или, может быть, не увидеть что-то. — Она указывала во все стороны. — Куда идти?
— Следуй за мной. — Он направился к маленькому лугу, где в прошлый раз наблюдал это событие. Он быстро вдохнул, чувствуя, как её рука сама потянулась к его. Он понял её намек и помог ей, маневрируя через свой лес с самой красивой девушкой в мире, идущей позади него. Он чувствовал себя эффектным, сильным и гордым собой рядом с ней. Так много вещей, которые он забыл о своём прошлом. Ливия была волшебницей. Лишь бы она стала его.
Подойдя ближе к месту, он пошёл медленнее. Небо было почти таким же тёмным, как в ту ночь. И скоро облака раскроют свою тайну. Но влажность была именно такой, да и время года было подходящее. Он повернулся к Ливии и приложил палец к губам. Она послушалась.
Они шли так тихо, как только могли — доверчивая рука Ливии в его руке вызывала покалывание. Они подошли почти к центру поляны.
— Итак? — прошептала она.
— Ждём. Если это произойдет, то это произойдет в ближайшее время.
— Если мы ждем удара молнии, я просто предупрежу тебя заранее: я ненавижу их. — Она подошла ближе, пока у него не осталось выбора, кроме как обнять её. Это была самая естественная вещь в мире.
— Не молнии, а светлячки. — Теперь он почувствовал себя глупо. Он протащил её через лес, чтобы посмотреть на насекомых.
— О, я люблю их! — прошептала она. — Мы с сестрой ловили их по ночам. Мы всегда освобождали их перед тем, как пойти домой.
— Смотри! — Блейк развернул её кругом, показывая, что началось представление.
Сначала их было немного, потом больше. Самый тихий фейерверк в мире. Внезапно их стало сотни, тысячи.
Он посмотрел вниз и увидел, что Ливия протягивает руку. Она позволила ближайшему светлячку приземлиться на её запястье.
— Блейк, это просто… вау.
Пока она смотрела в изумлении, он смотрел на её широко раскрытые серые глаза и сморщенный от восторга нос. Тьма становилась всё гуще, как и рой. Они били своим золотым ритмом, и вдалеке грохотал гром.
Затем её глаза наполнились слезами. Он коснулся её щеки.
— Всё в порядке? — Он точно не ожидал, что она заплачет. Может быть, её напугал далекий гром.
Она покачала головой и сморгнула слёзы. Она легонько дунула на светлячка, забравшегося ей на тыльную сторону ладони, и он понял, что у неё есть серьезный опыт ловли жуков.
— Это… ммм… самый лучший подарок. — Она потянулась и обняла его. Он подождал немного, прежде чем обнять её в ответ. Он прижался щекой к её макушке. Светлячков, казалось, взволновало присутствие то ли грома, то ли людей, и они закружились вокруг, яростно мерцая.
Она засмеялась.
— Словно мы сидим внутри люстры! — Он должен был сделать что-то ещё, кроме как поцеловать её. Поцеловать её было всем, чего желало его сердце. Поэтому он по умолчанию предпочёл музыку, которая исходила из первобытного места его разума. Он стал напевать и привлек её в танцевальную позу.