Он направил луч на тело — наёмника, вернее, бывшего наёмника. Ева настороженно осмотрела его открытие. Беккет взмахнул фонариком дальше по земле и осветил второго убитого наёмника. Старый добрый Маус.
Теперь Ева использовала свет ноутбука как фонарик. Беккет заметил ещё два тела в синей дымке экрана.
Ещё двое. Двое?
Ева захлопнула ноутбук и подошла к нему.
— Ева? — спросил он, забыв молчать. — Бэк, давай вернёмся к Х аммеру. — Она встала перед ним и попыталась развернуть его массивное тело.
— Скажи мне, Ева. Скажи мне. — Беккет посчитал. Предполагалось, что только трое будут мертвы. Только трое.
Ева глубоко вздохнула.
— Маус не справился. — Она встала рядом с Беккетом, посмотрев на полог тёмных листьев.
— Я тебе не верю. К черту это дерьмо! Он пуленепробиваемый. Он, бл *дь, пуленепробиваемый. Позволь мне увидеть его. — Беккет не пошевелился.
Ева покачала головой.
— Не надо. Это слишком… — её слезы блестели на её щеках в лунном свете.
Беккет обошёл её и направился к телам. Он взмахнул фонариком и обнаружил третьего наемника с торчащей из глазницы вязальной спицей.
Тогда Беккет понял. В глубине души он понял, что его друг мёртв.
Нет. Бл*дь, нет.
Он попытался медленно и осторожно направить фонарик на Мауса, но это всё равно было слишком резко. Глаза Мауса были открыты, как раскрытые шторы в пустующем доме.
Беккет упал на колени.
— Ааа… я никогда не думал, что они до тебя доберутся. Никогда. Сукаа.
Он выключил свет и сжал кулаки, прижимая их к глазам. Боль пронзила его голову и сердце. Он взглянул ещё раз, засунув кулак в рот. Его дыхание стало громким и прерывистым. Это был звук того, как кто-то трещал по швам.
— Е *ись оно конём, Маус. Ни хера. Только не этой ночью. Я даже, бл *дь, молился сегодня вечером!
Беккет собрался с духом и закрыл глаза друга. Он положил огромную руку на грудь Мауса, просто чтобы убедиться, что сердцебиение не бьётся. Кожа Мауса была холодной и липкой. Выброшенный фонарик осветил темные, окровавленные сосновые иглы вокруг Мауса.
— Ах, сукин сын. Маус, бл *дь, ты заслужил большего. Большего, чем умереть в грёбанной грязи. Ты для меня гораздо больше. Ты мой друг.
Эмоции Беккета снова взяли верх, и он глубоко зарыдал в темноте.
Он почувствовал руку Евы на своём плече.
— Мы должны убедиться, что с Блейком всё в порядке. Я понятия не имею, почему здесь находится грузовик Криса Симмера. — Голос её был тихим и грустным.
Я не могу оставить его здесь. Не с ними. Не в е *учей грязи.
Беккет схватил фонарик с намерением передать его Еве, чтобы он мог отнести своего друга — каким бы чертовски большим он ни был — куда-нибудь получше, когда свет упал на обнаженную грудь Мауса.
— Какого дьявола? — Беккет снова осветил грудь Мауса, и Ева взяла свет и сосредоточила его на рассматриваемой татуировке.
Беккет на мгновение коснулся её, его палец задержался на спицах, которые отличали его от его собственной, и склонил голову.
— Боли и так уже охеренно много, — сказал он тихо. — Пи *дец, как много. Ева, только не Маус. Он не мог уйти.
— Погоди. — Ева помешала Беккету взять Мауса на руки. Она расположилась у головы Мауса.
Она нежно коснулась руки Мауса.
— Бек, я думаю, он указывает пальцем. — Она встала и проследила путь, указанный Маусом. — Нам нужно идти туда.
Беккет увидел то, что она видела. Маус умер, работая. Работая на него. И не из-за е *учих денег — татуировка Мауса доказала это. Беккет очень хотел вытащить Мауса из этой грёбанной грязи, но ему нужно было найти Блейка.
— Послушай, Маус хочет, чтобы мы нашли Блейка, — взмолилась Ева. Вот почему он туда показывает. Вот почему он в одиночку уничтожил трёх придурков, как гладиатор. Я хочу сидеть здесь и плакать. Я хочу посадить его на заднее сиденье его собственного катафалка и обращаться с ним как с проклятым королём. Но прямо сейчас мы обязаны закончить то, что он начал.
Беккет встал и кивнул. Как бы неправильно это ни казалось, ему нужно было оставить своего друга — нет, своего брата — лежать здесь мёртвым. По крайней мере на время.
Джон использовал ручной тормоз, чтобы остановить невероятно быстрый мотоцикл на светофоре. Он был рад, что его старые навыки мотокросса, похоже, снова всплыли на поверхность. Он был менее доволен, потому что знал, что представляет собой зрелище: всё ещё в форме и нарушающий закон, разъезжая без шлема. Но Ливия была где-то в городе и участвовала в чёрт знает чём. Он упёрся ногами в мотоцикл и сделал то, чего велел девочкам никогда не делать, пока они в дороге: достал телефон.