Беккет принял словесный удар и сел.
— Я худший из всех, Коул. Худший.
Братья снова сидели молча, осматривая лес в поисках блудного Блейка.
Примерно через десять минут неловкого молчания Беккет попробовал ещё раз.
— Итак, сказочная принцесса — это женщина, которая всех взбесила. Сестра Ливии.
Коул кивнул.
Беккет возобновил рассказ, как будто Коул не пытался его задушить.
— Ливия пришла ко мне в офис и сумела расспросить меня о Блейке, даже после того, как стала свидетельницей жесткой дичи на парковке. — Беккет наблюдал, как челюсти Коула сжались. — Она смелее, чем могла быть, — продолжил он. — Может быть, просто может быть, она могла бы быть той единственной.
Коул встал и отряхнул брюки, как будто они были такими же дорогими, как у Беккета.
— Надеюсь, он придёт сегодня, чтобы осмотреть орга́н.
Коул вернулся в чудесный коричневый седан и завёл прекрасно сохранившийся двигатель, а Беккет всё ещё сидел на капоте. Беккет спрыгнул и подошёл к окну со стороны водителя. Он ухмыльнулся при виде рукояти переключателя передач, когда Коул опустил окно.
— Заткнись, — прорычал Коул.
Беккет поднял костяшки пальцев, чтобы ударить ими.
— Если бы я наблюдал, как горит твоя церковь, ты бы убил меня?
Коул выглядел скептичным.
— Нет, и это странный вопрос.
Беккет ещё раз посмотрел в сторону леса.
— Если бы я наблюдал за смертью Кайлы, ты бы убил меня?
Глаза Коула практически засветились красным.
Беккет кивнул.
— Возможно, у тебя уже есть ответ на вопрос, что тебя ранит.
Коул тяжело вздохнул.
— Я напишу тебе, если он появится.
Беккет криво улыбнулся.
— Напиши мне, когда он появится. Я знаю своего мальчика. Он будет там за клавишами.
Коул осторожно отъехал, но всё равно оставил позади облако пыли, накрывшее Беккета.
Беккет не был готов уходить. Его братья, возможно, никогда не поймут, как сильно он жаждал их ежемесячных собраний. Ему нравилось чувствовать, что у него есть семья. Он так привык прикрывать свою спину и наносить удар первым. Лёгкое товарищество, которое они разделяли, было бальзамом на его измотанные нервы.
В кармане Беккета завибрировал сотовый телефон. Он вытащил его, пока отряхивал одежду. Сообщение Евы успокоило его:
«Хаос сообщил о том, что видел Блейка, и сделал ему тату. Встреча прошла, ок?»
Ева ненавидела разговаривать по телефону. Позвонить ей было всё равно, что поговорить с кем-то, кто не говорил на его языке. Большую часть времени она просто вешала трубку, не попрощавшись, после того как получала необходимую информацию.
Огромные пальцы Беккета ненавидели текстовые сообщения, и он отправлял Еве сообщения с ужасающими ошибками:
«ХороШИЕ НОВВОСТИ. Встре, ча нормпльная. Отгрузка во Вторни к. Ты отлично трахаешься».
Она так быстро ответила на сообщение, что Беккет громко рассмеялся:
«Ты это узнаешь, когда тебя трахнут».
Беккет положил телефон в карман. Он продолжал клеиться ней, пытаясь уговорить её переспать с ним, но Ева только дразнила его. В мире, полном шлюх и наркоманов, отказ от секса очень возбуждал.
Беккет снова оглядел деревья и почувствовал укол зависти из-за того, что Блейк наколол ещё одну татуировку. Это было их дело, братьев. Их одинаковые татуировки были единственными, которые были у каждого из них. Чёрт с ним, это его тело.
Беккет забрался в «Хаммер». На всякий случай он подождёт ещё немного. В машине Беккета хранилось множество незаконных и смертоносных вещей, но единственное, что он скрывал, — это компакт-диск, который он сейчас вытащил из-под водительского сиденья. Он вставил его в плеер и включил, позволяя классической музыке пронестись над ним, как прохладный ветерок. Это был саундтрек его парней. Музыка, которая их спасла. Музыка Блейка.
Подпитываемый мелодией, разум Беккета размышлял о своём прошлом, пока он ждал в машине.
После неудачного спасения кота Беккету пришлось избить Блейка, чтобы тот прекратил пользоваться грёбанным шлангом. Кошачьи царапины были чертовски болезненными, но он продолжал бить новенького. Яйца Беккета буквально заползли внутрь его тела, как страусы, от боли.
Когда он наконец увидел безразличные зелёные глаза Блейка, у него возникло тошнотворное ощущение, что он бьёт Иисуса, чёрт побери, Христа. Беккет встал с новенького и ворвался в дом.
Новичок последовал за ним, неся жалкую коробку с бесполезным дерьмом. Говорил он до смешного культурным голосом.