— Тебе не обязательно делать это ради меня. Я не хочу лицезреть шоу.
Коул положил руки ей на лицо и нежно поцеловал в губы. В первый раз.
Их разлученные души возрадовались и снова нашли друг друга. Он поднял её с жертвенника и поставил на ноги.
— Будь здесь для меня, Кайла. Будь той Кайлой, которой ты так боишься быть. Я сохраню её в безопасности.
Коул провёл губами по её щеке и с надеждой посмотрел на неё.
Кайла посмотрела ему в глаза и торжественно кивнула. Этот момент казался более важным, чем они оба.
Коул спросил разрешения.
— Кайла МакХью, могу я поклоняться тебе?
Слёзы потекли из её глаз, когда она прошептала: «Да».
Коул сделал шаг назад и сдёрнул ткань с её плеч. Теперь она не была лисицей. Кайла выглядела испуганной. Она сжала кулаки, словно желая не сбежать. Коул повернулся и собрал её разбросанную одежду. Он нашел её трусики и отнёс их к ней, став на колени у её ног. Кайла выглядела озадаченно, но когда он поднял трусики ей на ноги, она поняла. В отличие от всех остальных мужчин, он одевал её.
Поскольку Коул продолжал её одевать, она облегчила ему задачу. Она интуитивно двинула руки, чтобы помочь ему, пока он осторожно надевал ей бюстгальтер и возился со сложной застежкой спереди. Он жестом велел ей остановиться, когда она потянулась к своим штанам. Он обхватил её затылок и поцеловал её.
— Я сделаю это, — сказал он.
Затем они принялись за её джинсы. Они были довольно тугими, и они оба смеялись, пока он подбрасывал её вверх и вниз, чтобы поставить ноги в нужные места. Он застегнул её рубашку, стараясь не коснуться её груди. Когда он поднялся на ноги, пальцы её ног замерзли. Коул потёр их и надел носки. Вместо того, чтобы надеть кроссовки, Коул взял Кайлу на руки и подвёл её к первой скамье. Он усадил её и поднял её ноги к себе на колени. Он тёр их, пока они не стали тёплыми.
Эта скамья стала исповедальней. Там, с полностью одетым и полностью присутствующей Кайлой, он отправил свои планы пожизненного посвящения только Церкви в мусоросжигатель. Эта женщина, сломленная, храбрая, идеальная женщина была тем, что ему было нужно. Они снова говорили — о забавных прихожанах и детских историях. Всё о чём они думали, они рассказали друг другу.
Он поцеловал Кайлу, проверяя, останутся ли её глаза уверенными и настоящими. Они остались. Вместо святого и грешницы, теперь они были простыми мужчиной и женщиной. Когда Коул наконец попробовал её кожу, он ощутил вкус жимолости. Небеса не были тем, что ему было нужно, так как необходимо было умереть чтобы испытать блаженство. А Кайла была здесь и сейчас. Она предложила ему попробовать ещё больше своей кожи, расстёгивая его рубашку и снимая её с его плеч.
Сразу после этой мысли зазвонил его мобильный телефон. Именно такой тон Коул задал Беккету.
Беккет. Когда восходящее солнце начало освещать витражи, посылая цветные лучи танцевать с пылинками в воздухе, клятва, данная Коулом, вернулась к нему. Ему показалось, что он задыхается. Пока Кайла всё ещё была в его объятиях, Коул был окружен тем днём, когда он последовал за Беккетом в лес семь лет назад.
Коул прожил в маленьком филиале ада Беккета несколько месяцев сразу после того, как освободился при совершеннолетии.
Он ненавидел те дни, ненавидел наркотики и глупых, злых людей, но ему некуда было пойти. Не к кому обратиться, кроме Беккета. Возможно, именно поэтому он последовал за ним.
Спрятавшись в знакомом лесу, Коул наблюдал, как Беккет с важным видом направился к дубу. Он мог только молча молиться, потому что его ноги отказывались двигаться. Он знал, что должно было произойти. Его разум умолял и затыкал рот молитвой «Отче наш».
«Отче наш, сущий на небесах!
Да святится имя Твое;
Да приидет Царствие Твое;
да будет воля Твоя как на небесах, так и на земле»;
— …ты умрёшь, как визжащая свинья, потому что…
Коул услышал голос Беккета, и его затуманенные глаза на мгновение открылись и увидели Рика, стоящего на коленях. Он сжал руки и продолжил свою молчаливую молитву.
«Хлеб наш насущный дай нам на сей день;
и прости нам долги наши, — «ТЫ» — как и мы прощаем должникам нашим;» «Тронул» и не введи нас в искушение, «Моих» но избавь нас от лукавого… «Братьев». Аминь».
В ответ на его аминь раздался одиночный выстрел. Коул не остался, чтобы посмотреть, что произошло после него.
Когда в тот день он скрылся с места происшествия, спрятавшись в машине, пахнущей благовониями и тако, Коул принял обет священства. Он умолял Бога дать ему шанс простить Беккета и его за смерть Рика.
Когда он остановился на светофоре перед домом престарелых, взгляд Коула упал на церковь Богоматери Речной. Солнце блестело на витражах, и он получил ответ. Он подъехал, вошёл внутрь и отыскал отца Каллахана. На исповеди он признался в том, чему только что стал свидетелем, и попросил совета. Пожилой священник — возможно, потому, что боялся выпустить Коула из поля зрения — предложил ему волонтёрскую должность разнорабочего с местом проживания.