— Брат, пожалуйста, позволь мне перевязать твою рану. — Коул старался не выглядеть злым или расстроенным.
Блейк ахнул, когда увидел учинённый беспорядок.
— Коул, я прошу прощения.
Он снял рубашку, чтобы вытереть омерзительную кровь. Она просочилась между клавишами.
Коул понятия не имел, как сохранить орга́н, не говоря уже о том, чтобы вычистить из него кровь. Он проигнорировал вибрирующий мобильный телефон, будучи уверенным, что это Беккет хочет получить отчёт о происходящем.
— Пожалуйста, позволь мне посмотреть твою руку.
Блейк повернулся и протянул кровоточащую руку. Коул принялся за работу, протирая её.
— Работа Хаоса? — спросил он, когда татуировку стала видно. Коул ждал ответа, желая увидеть, насколько плохи дела Блейка в данный момент.
— Я оставил Ливию в лесу, Коул. Мне нужно это запомнить. Навсегда. — Блейк наконец встретился взглядом с Коулом. Сейчас или никогда. Этой ночью. Коул решил сломать Блейка сейчас.
Он окажет Блейку необходимую помощь, прежде чем тот падёт ещё глубже. Ему было суждено пережить только ещё больше боли.
— Блейк, Ливия приходила ко мне.
Коул смазал татуировку кремом с антибиотиком.
Блейк посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Видимо, он никогда не предполагал, что Ливия будет его искать.
— Она разозлилась?
Что его оттолкнет? Правда или ложь?
— Она была замечательна и заботлива с моими прихожанами. Она искренне хотела тебя найти. Не знаю, насколько она разозлилась в лесу, но, похоже, она просто решила найти тебя, когда я её увидел. — Коул развернул самый большой бинт, который у него был.
Блейк начал заламывать руки. Коул почувствовал, как его мобильный телефон снова завибрировал. Если он не ответит, Беккет скоро будет здесь.
— Она также ходила к Беккету. — Коул пошёл по пути, откуда нет возврата. Конечно, если бы Блейк знал, что Ливия и её сестра рисковали своей жизнью, чтобы найти его, татуировка «Прости», смешанная с сожалением, свела бы его с ума настолько, несколько это вообще возможно. Блейк откинулся на органной скамье и посмотрел на Коула, молча впитывая информацию о Ливии. — Она пошла ночью со своей сестрой. Дантист загнал их в угол и собирался сделать самое худшее, когда один из сотрудников Беккета спас их. — Коул придал своему голосу мрачный оттенок.
Блейк выглядел так, будто его вот-вот стошнит.
— С ними всё в порядке? — он прошептал.
— Да, с ними всё в порядке. Ну, у Ливии была небольшая ранка на горле. К тому времени, как она пришла ко мне, кровотечение прекратилось.
Коул сунул руку в карман. Он написал Беккету, не глядя:
«Оставайся на месте».
Наконец все набранные в тайне текстовые сообщения принесли свои плоды.
— Она пошла меня искать. Она пошла найти меня, — сказал Блейк. В его голосе была смесь откровения и отвращения. — Как ты думаешь, Коул, могу ли я любить её? Могу ли я прожить с ней жизнь?
Коул не ожидал такого вопроса. Он ожидал, что Блейк сойдёт с ума. Он взвесил свои варианты.
— Блейк, я думаю, у вас двоих был бы прекрасный роман. Но в долгосрочной перспективе? Я не знаю. Я боюсь. А если она хочет семью? Или мужчину, который будет сидеть за обеденным столом или готовить ужин на гриле? Каждую ночь, годами? Как ты думаешь, такое возможно для тебя?
Блейк позволил Коулу перевязать рану.
— А что насчет тебя? — Коул продолжил. — Что, если бы она стала твоей и ушла? — Коул представил лицо Кайлы, пока он разговаривал с Блейком.
Блейк торжественно посмотрел на Коула.
— Я бы очень постарался стать тем мужчиной, который ей нужен. Я бы старался усерднее, чем ранее.
Коул почувствовал укол в грудь и задумался, говорил ли он от собственной боли. Помогал ли он вообще своему брату?
— Я думаю, любовь добьёт тебя, Блейк. Думаю, ты бы больше не смог быть с нами. Она потребует больше здравого смысла, чем у тебя есть.
Слова Коула были горькими, и Блейк быстро отвернулся, как будто его ударили.
Коул развернулся и спустился по лестнице, ожидая неизбежного. Скоро Блейк спустится по лестнице и впадёт в безумие.
Но Блейк взял из небольшой речи Коула только самые любимые отрывки. Ливия пыталась его найти. Ливии нужен был он, чтобы обеспечить её безопасность. Блейк повернулся к орга́ну. Раньше клавиши насмешливо танцевали, как разрозненные кусочки головоломки, но теперь… Теперь они послушно ждали. Его руки знали их. Его руки могли сплести их вместе и творить.