— Конечно, если ты меня не боишься.
Его лицо выглядело так, как будто одна только мысль об этом отравила его. Ливия не могла не восхищаться его полными губами и сильным волевым подбородком.
— Нет, Блейк, я тебе доверяю. Для меня было бы честью, если бы ты проводил меня. Я немного боюсь темноты.
Ливия заправила прядь каштановых волос за ухо.
— Я совсем не боюсь темноты, так что пройдёмте, миледи, к вашей колеснице. — Блейк официально протянул локоть.
Он выглядел таким жизнерадостным в своих потёртых джинсах. Его волосы выглядели непослушными, но чистыми и блестящими. Этот человек был олицетворением противоречия.
— Спасибо, добрый сэр.
Она взяла его за руку, и они начали подниматься по смехотворно крутой лестнице на стоянку.
— Я благодарна за компанию, но почему я, Блейк? — Она смотрела на свои ноги, пока они шли.
— Ливия. — Он казался взволнованным, позволив этому слову сорваться с языка. — Ты знаешь, что я невидимка?
Теперь я поняла, почему этот до боли красивый мужчина проводит время, свернувшись перед куском картона.
— На самом деле меня уже много лет никто не замечал. — Блейк посмотрел на небо. — Иногда я удивляюсь, откуда они узнают, что у меня нет дома. Я стараюсь одеваться прилично. — Он махнул рукой на свои джинсы и армейскую куртку. — Думаю, что это просто просачивается из меня. Я не такой, как все. — Он покачал головой, в его глазах отражалось усталое отчаяние. Когда он снова посмотрел на Ливию, отчаяние исчезло с ухмылкой. — Но когда ты увидела меня в первый раз, ты по-настоящему увидела меня. Увидела, а потом улыбнулась, как будто я был таким же, как и все остальные на этой платформе.
Глаза Ливии наполнились слезами. Блейк был прав. Никто не видел бездомных, даже если им приходилось обходить того, чьей кроватью был тротуар.
Блейк ждал, пока она рылась в сумочке в поисках ключей.
— Ты должна держать их в под рукой и быть осторожнее, когда остаёшься одна. — Он попросил ключи, когда она их наконец нашла.
— Могу ли я?
Ливия взвесила варианты. Она ненавидела мысль о недоверии к Блейку, но передавать ему свои ключи в любой другой обстановке, казалось бы, слишком опасным.
Воздух сгущался, пока он ждал её решения, протянув руку.
Я не могу заставить его чувствовать себя ещё меньше. Я должна обращаться с ним, как с парнем со свидания, подбросившим меня до двери.
Она протянула ему ключи. Блейк отпер дверь и придержал её открытой. Ливия устроилась внутри, и Блейк вернул ей ключи.
— Езжай осторожно, храбрая Ливия. — Блейк закрыл дверь и подождал, пока её автомобиль не заурчал. Затем он повернулся и пошёл обратно тем же путем, которым они пришли. Ливия кивнула, решив довериться ему. Каким-то образом, это действие создало мост к его званию джентльмена.
Зазвонил мобильный телефон Ливии, и она рассеянно ответила.
— Привет, Кайла. Как дела?
Её сверхвозбужденная сестра едва могла дышать.
— Боже мой, Л ивия! Крис был здесь только что и просил у папы твоей руки! — выдохнула она. Затем через мгновение она добавила: — Интересно, должна ли я была тебе это говорить. Упс.
— Ничего себе. Это здорово.
Ливия не могла заставить свой голос соответствовать энтузиазму сестры. Почему?
В этот момент Блейк обернулся в серебряном свете её фар и ослепительно улыбнулся ей.
Бонусная сцена 4
Мотылек
БЫЛ ДЕНЬ КОЛУМБА (прим. праздник в честь годовщины прибытия Колумба в Америку, которое произошло 12 октября 1492 года по юлианскому календарю), поэтому Блейк знал, что не увидит Ливию. Все школы и правительственные здания были закрыты. Он уселся на своё место на вокзале и вздохнул. Его сердце было украдено. По крайней мере, он больше не врал себе. Блейк был по уши влюблён в Ливию. Его брат Коул предупреждал его об этом, и он пытался последовать его совету. Он до сих пор помнил их последний разговор.
Коул сидел на ступенях алтаря, а Блейк сидел на скамье.
— Я не знаю, что и сказать, — проговорил Коул. — Похоже, она очень милая девушка.
— Скажи? Каждый день. Каждый вечер. Она улыбается. Для меня. Это более чем приятно.
Он почувствовал, как его лицо покраснело.
Коул изучал лицо Блейка.
— Я сторонник улыбок — но не пойми меня неправильно. Я просто вижу, как ты всё время их считаешь. Боюсь, ты проецируешь свои мысли.
При этом Блейк перевёл взгляд не на лицо брата, а на свои потрёпанные ботинки. Он сжал кулаки. Хоть Коул и имел добрые намерения, его признаниями теперь пристыдили его самого. Блейк встал.