Ванные комнаты на взлетной площадке на самом деле представляли собой раздевалки с душевыми. Они были бесконечно большими, но обманчиво ограниченными в количестве людей, которые могли вместить. В женской комнате было два туалета, расположенных рядом, без стены между ними. Кайла всегда чувствовала привкус тюрьмы, когда она оказывалась на расстоянии вытянутой руки от такой же писающей женщины. Когда она пришла на этот раз, очередь в женский туалет была ужасающей.
Это займёт дополнительное время, Кайле придётся ждать в этой очереди. Мужской туалет насмехался над ней своим пустым дверным проёмом. Она направилась прямо к нему и сосредоточилась на следующем испытании. Эти кожаные штаны кошмарны — их практически невозможно снять. Когда она собиралась войти, её остановили двое парней.
— Эй, секси-куколка, куда ты собралась?
Оба потянулись к ней. Она отказалась от всех прав на своё тело на танцполе. Эти мужчины были старше, чем она привыкла, и также они были грубее. Она не могла отличить их от танцоров, они дышали ей в шею и осыпали её комплиментами.
— Милая, я люблю тебя, — уговаривал тот, что повыше. — Да ладно, не оставляй меня с синими шарами.
— Повтори, — голос Кайлы был невнятным и почти шёпотом.
Высокий поддержал её. Его густые волосы на груди загипнотизировали её — дикие и вьющиеся, как старая промежность. От него пахло спортивными носками и пивом.
Он попытался сосредоточиться на её лице и плюнуть своими словами.
— Не оставляй меня с синими шарами.
Кайла засмеялась, почти закрыв глаза.
— Нет, тупица, другую часть.
Он был в тупике.
— Угу… — тут он, очевидно, вспомнил, как лучше всего залезть в штаны к пьяной девушке.
— Я люблю тебя, — сказал он торжественно.
— Если ты продолжишь говорить это, то можешь делать со мной всё, что захочешь.
Глаза Кайлы наполнились слезами, но её пьяные женихи смотрели только на улыбку, которую она им показывала.
— Что угодно? — Высокий рискнул. — А как насчет нас обоих?
— Ага. Х орошо. — Кайла позволила им проводить её в мужскую раздевалку.
Планировка немного отличалась от женской, что перевернуло внутренний компас Кайлы. Конечно, у мужчин были перегородки вокруг туалетов.
— Дайте мне сначала пописать, чёрт возьми.
Она заперлась в кабинке, боролась со штанами и сделала то, что нужно. Она поправила свой наряд и вылезла наружу, едва не упав на пол. Многие пьяные мужчины в прошлом не прилагали таких усилий, чтобы трахнуть её.
Плитка была грязной и липкой, повсюду была размазана желтая моча. Наружная дверь была металлическая, с окном, похожим на корабельный иллюминатор. Прочный на вид засов оказался незапертым, но заставил Кайлу задуматься, что именно обычно происходит в этом туалете. Она вернулась в центр страсти двух мужчин.
Кайла стояла неподвижно, пока В ысокий тараторил беспрерывно:
— Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — пока это не превратилось в просто билиберду «ялютяялютя».
Он даже не знает моего имени.
Его невысокий друг решил попытать свою удачу на её груди. Её верх легко соскользнул вниз. Он добавил к этой тараторке своё «Я люблю тебя», как будто эта фраза была «Абракадаброй» секса. Он следил за её руками и был готов бежать, схватив её в охапку. Кайла почувствовала, как слёзы потекли из её глаз, и посмотрела на свои туфли.
Она никогда раньше не была с двумя мужчинами. Она никогда раньше не была обнаженной в мужском туалете. Никогда ещё мужчина не говорил ей, что любит её.
Она могла увидеть себя в одном грязном зеркале, а те, что были по обе стороны от него, были разбиты в узоры, похожие на паутину. Её отражение показало ей правду. Она не была какой-то красивой сиреной, которой соблазнились сразу двое мужчин. Она была глупой девчонкой, которую лапали два лысеющих идиота, даже не знавшие её имени. Она почти ничего не сказала. Я же согласилась на это, разве нет? Я же сказала да?
Но затем что-то блестящее на том, что повыше, привлекло её внимание. В его густых седых волосах на груди был спрятан золотой крест. Крест. Я не хочу этого. Коул. Я не хочу этого!
Её мысли повторили эту фразу ещё несколько раз, прежде чем ее рот набрался смелости произнести слова вслух. Тот, что поменьше, вцепился ртом в её правую грудь, как пиявка. Тот, что повыше, отвязал вторую туфлю и начал снимать её невероятные штаны.