— Но тебе нравится бояться, да?
Я не ответила. Не смогла.
Его зубы слегка сжали мочку уха, и я вздрогнула.
— Вот видишь, — он ухмыльнулся, чувствуя, как я дрожу. — Ты вся горишь.
Я закрыла глаза, стараясь не выдать, как сильно он действует на меня.
— Открой глаза, — приказал он тихо.
Я повиновалась.
— Хорошая девочка, — он провел пальцем по моей нижней губе. — Теперь скажи мне, ты хочешь, чтобы я продолжил?
— Я не знаю. — Прошептала я.
— «Не знаю»? — он усмехнулся, но в глазах промелькнуло что-то кроме привычной насмешки. — Это не ответ, Эмма. — Я могу остановиться. Но только если ты скажешь «нет». Чётко и твёрдо.
Я закусила губу.
— А если я ничего не отвечу?
— Значит, ты ещё не решила. А я не люблю ждать.
— Я... — голос дрогнул.
— Да?
Я глубоко вдохнула.
— Тогда попробуй...
Его глаза вспыхнули, но он не двинулся с места.
— Попробовать что?
— Ты издеваешься?
Он резко сжал моё бедро, заставив издать стон.
— Ты сказала «попробуй». Но ты не сказала — что. И не сказала — как. Так что давай, Эмма. Реши. Озвучь это. Скажи, чего ты хочешь.
— Я... я хочу, чтобы ты продолжил, — прошептала я и прикрыла лицо ладонями, будто пытаясь спрятаться от собственных слов.
Кирилл замер. Его пальцы все еще впивались в мое бедро, но теперь это было не наказание, а скорее... подтверждение. Без всякого предупреждения его рука обвила мою талию мёртвой хваткой, и он рывком перебросил меня через холодный рычаг коробки передач. Я едва успела вскрикнуть, как уже оказалась на нём, прижатая к его груди, с ногами, бессильно упёршимися в кожаную обивку пассажирской стороны.
— Вот так лучше, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мою шею.
Одним резким движением он рванул бретельку моего платья вниз, тонкая ткань соскользнула, обнажая плечо. Его зубы впились в нежную кожу, и я вскрикнула, но он тут же заглушил мой крик грубым поцелуем.
— Тише, — проворчал он, перехватив мои запястья одной рукой.
Его свободная рука скользнула по моей спине, нащупывая молнию. Металлический звук разорвал тишину салона, и платье ослабло на теле.
— Кирилл... — я дёрнулась, но он только сильнее прижал меня к себе.
— Тихо, — его голос прозвучал прямо у уха, низкий и властный. — Ты уже всё решила. Помнишь?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но медленно подчинилась. Его пальцы скользнули по бокам, подхватили подол платья и одним резким движением стянули его вверх. Тонкая ткань взлетела в воздух и бесшумно упала на соседнее сиденье.
— Боже, ты прекрасна, Эмма.
Его губы опустились на ключицу — горячие, влажные, ненасытные. Они скользили ниже, оставляя следы по моей груди, и я невольно выгнулась навстречу.
— Кирилл...
— Молчи, — он прикусил нежную кожу чуть ниже груди, заставив меня вздрогнуть.
Его руки поднялись к бюстгальтеру, пальцы нашли застёжку — и одним точным движением расстегнули её. Тонкие бретели соскользнули с плеч, и он откинулся назад, оценивающе оглядывая меня.
— Да... именно так.
Его ладони закрыли мою грудь, пальцы сжали твёрдо, почти грубо, но в следующую секунду его губы уже обхватили сосок, и я вскрикнула, не в силах сдержаться.
— Тебе нравится, Эмма? — его голос был низким, хриплым от желания, губы все еще скользили по моей обнаженной коже.
Я зажмурилась. Мои губы едва шевельнулись:
— Да.
— Значит... ты хочешь меня? — он намеренно замедлил слова, подчеркивая каждый слог, его бедра настойчиво прижались ко мне, оставляя никаких сомнений в том, насколько он хочет этого сам.
Я проглотила ком в горле.
Он ждал. Требовал.
— Думаю, что да... — вырвалось у меня сдавленным стоном.
Его губы растянулись в торжествующей ухмылке.
— Тогда попроси, Эмма.
— Кирилл... — мое дыхание перехватило, когда его рука скользнула между моих бедер, пальцы провели по самой чувствительной точке, заставив меня выгнуться.
— Просто попроси, Эмма.
— Пожалуйста...
Кирилл замер, его пальцы всё ещё касались самой сокровенной части меня, но движение остановилось. Он приподнялся, чтобы я могла видеть его глаза — тёмные, горящие, полные опасного торжества.
— О чём ты просишь меня, Эмма? Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в этой машине? — он нарочито медленно произнёс это слово, заставляя меня содрогнуться. — Посреди леса, ночью, где никто не услышит, как ты будешь стонать?
Я сжала зубы, но тело уже предательски отвечало на каждое его прикосновение.
— Да. — Вырвалось шёпотом.
— Да, — повторил он, передразнивая мой дрожащий шёпот. — Очень интересно. Ты же ненавидишь меня. Ведь так?