Я обернулась. Машина всё ещё стояла на том же месте, безмолвная и тёмная. И в этот миг до меня дошло — он не уедет. Не сдвинется с места, пока я не скроюсь из виду. Пальцы сжали ремешок сумочки. Я ждала, что он высунется из окна, крикнет что-то, сорвётся. Но стекла оставались чёрными, непроницаемыми. Лишь слабый дымок из выхлопной трубы выдавал, что мотор всё ещё работает. И тогда я поняла самую страшную правду. Та дверь, что я с такой силой захлопнула, навсегда останется приоткрытой. Потому что некоторые двери захлопываются не с помощью физической силы, а лишь когда в сердце воцаряется настоящая тишина.
Ломка. Глава 23
Эмма.
Два дня тишины. Два дня без звонков, без сообщений, без его имени на экране.
Сначала я думала — это облегчение. Что наконец могу дышать. Спать. Есть. Без ожидания, без страха, без постоянного: а вдруг он снова появится. Но чем дольше длилась эта тишина — тем громче она становилась.
Я ловила себя на том, что проверяю телефон каждые пять минут. Не потому что жду.
А потому что боюсь.
А вдруг всё?
А вдруг он действительно ушёл?
Эти мысли жгли изнутри — будто всё то, что случилось, значило для него ровно ничего.
А я осталась одна — со стыдом, с тревогой и с этим странным ощущением, что он всё равно где-то рядом. Просто молчит. Просто наблюдает.
Воскресенье к вечеру я не выдержала.
Села на кровать, взяла телефон и открыла его чат.
Пусто.
Я набрала:
«Прости за мои слова.»
Стёрла.
Я отбросила телефон, и он мягко приземлился на подушку.
Глубокий вдох, выдох.
Я закрыла глаза, и он возник передо мной без всякого усилия. Не тот Кирилл, что прижимал меня к стене, а другой. Тот, чей голос понижался, когда он был взволнован. Тот, чьи пальцы, такие грубые в гневе, могли быть на удивление нежными.
Я легла на бок и уткнулась лицом в подушку.
— Чёрт тебя побери, Кирилл, — прошептала я в подушку, и слова потерялись в пустоте комнаты.
Но даже проклиная его, я чувствовала предательское тепло, разливающееся по телу. Память о нём жила в моей коже, в мышцах, в самой крови. Я ненавидела его за эту власть надо мной. Но ещё больше ненавидела себя за то, что в глубине души жаждала её. Я сжала подушку так, что пальцы онемели. Тишина звенела в ушах, становясь невыносимой. Он добился своего — его отсутствие стало громче любого присутствия. И я понимала, что это только начало. Начало игры, в которой я уже проигрываю, даже не сделав ход. Потому что единственное, что было страшнее его навязчивости — это возможность, что он действительно исчез навсегда. И эта мысль заставляла сердце сжиматься с такой болью, что я снова потянулась к телефону... и снова убрала руку, злясь на свою слабость.
Прости, что вернулся. Глава 24
Эмма.
Утро понедельника встретило меня прохладой и серым небом. Будильник прозвенел в 7:00, но я не сразу решилась открыть глаза. Тело ныло от усталости, а в голове по-прежнему звучала тишина — та самая, что длилась весь уикенд. Тело было вялым, как после болезни, а голова — тяжёлой, будто всю ночь в ней кто-то ходил. Я приняла душ, выпила чёрный кофе, не притронувшись к завтраку, и вызвала такси. Одевалась на автомате, не думая — джинсы, рубашка, пальто. Волосы в пучок, минимум макияжа. Когда вышла из дома, первое, что увидела — машину у обочины.
Да ладно?
Дверь со стороны водителя была распахнута, и он сидел, уткнувшись в телефон. Спокойный. Никакой спешки. Словно и не ждал.
— Кирилл... — прошептала я.
Мир вокруг будто сжался в точку. И всё, что было до этого — кофе, такси, работа — перестало существовать.
Я сделала вид, что не заметила.
Просто пошла к такси, которое уже стояло в нескольких метрах.
Шаг за шагом.
Дышать ровно.
Не оборачиваться.
Не замедляться.
Может, он не для меня.
Может, просто совпадение.
Может, если я не посмотрю — он исчезнет.
— Эмма.
Голос прозвучал спокойно. Почти устало.
Я не остановилась. Сердце застучало быстрее, но ноги шли дальше.
— Эм.
Уже ближе.
Он заметил меня.
Конечно, заметил.
Я притронулась к двери такси.
И тут же услышала шаги за спиной.
— Ты правда думаешь, я просто посижу и посмотрю, как ты уезжаешь? — он подошёл ближе.
Я медленно обернулась.
Он стоял рядом, в серой футболке, с лёгкой щетиной, с тем же взглядом, от которого внутри всё сжимается.
— Садись, Эмма. Нам нужно поговорить. — Он кивнул в сторону своей машины.