Глубокий вдох. Выдох.
Я шагнула вперёд, открыла дверцу и скользнула на пассажирское сиденье. Тёплый воздух салона окутал меня, и я прикрыла глаза на секунду, позволяя себе хоть немного расслабиться.
— Домой? — спросил Кирилл, не глядя на меня, и резко нажал на газ.
Я пристегнулась, молча разглядывая тёмный салон. Потом медленно повернулась к нему.
— Можешь отвезти меня туда, где пропадают люди, — сказала я после паузы.
Он повернул голову — неспешно, настороженно. Взгляд потемнел.
— Что?
— Туда, — повторила я, отворачиваясь к окну. — Где не звонят. Не ищут. Не пишут. Где всё замирает, как будто мира больше не существует. Помнишь такое место?
Повисла пауза. Настолько густая, что казалось — машина перестала ехать.
— Ты в порядке? — спросил он тихо, но в голосе зашевелилось что-то острое.
Я кивнула.
— А ты?
— Я — да, а вот ты ведёшь себя максимально странно. Что произошло?
Я не сразу ответила. Только сжала пальцы в замке ремня и чуть прикусила губу.
— Сара, — выдохнула я.
Машина резко замедлилась. Он не тормозил — просто нога стала тяжелее на педали. Но этого хватило, чтобы почувствовать, как воздух сгустился.
— Что? — тихо переспросил Кирилл.
Я повернулась к нему.
— Я знаю, кто такая Сара. Я знаю про вас. Про то, как она исчезла.
Он молчал, не сводя взгляда с дороги.
— Хочешь что-то сказать? — спросила я.
Он медленно выдохнул, не отрывая взгляда от дороги.
— Это было давно, Эмма, — сказал он наконец. — Тебе не нужно в это лезть.
Я развернулась к нему всем телом.
— Она мертва? Ты её убил? Или, может, Андрей? Где она, Кирилл?
Он ударил по тормозам. Машина резко встала у обочины, я откинулась назад, сердце ухнуло в пятки.
— Никто её не убивал, — глухо сказал он. — Понятно?
— Тогда куда она делась?
— Я не знаю! Никто не знает! Ни я. Ни Андрей. Ни те, кто пытались её искать. Она просто... взяла и исчезла. Словно растворилась. Ни звонка. Ни записки. Ничего.
Он посмотрел на меня — усталым, почти болезненным взглядом.
— Эмма, если бы я знал, что с ней случилось — я бы сказал.
Я молчала. Секунду. Две. Потом тихо произнесла:
— Я тебе не верю.
Он моргнул. Лёгкий кивок. Будто ждал.
— Понимаю, — сказал он, глядя вперёд. — Ты не первая.
— Кирилл, тебя видели.
Он медленно повернул голову.
— Что?
— Тебя видели. С ней, — я выговорила каждое слово чётко, глядя ему прямо в лицо. — Пару недель назад.
Он нахмурился, брови чуть сошлись, но взгляд остался спокойным.
— Где?
— На форуме писали, — я сжала руки на коленях, будто боялась, что он услышит, как колотится моё сердце. — Что видели вас вместе. В машине. У тебя татуировка. Та же, что и на руке.
Он усмехнулся — коротко, почти презрительно.
— Форум, Эмма? Серьёзно?
— Неважно где. Люди видели.
— Люди видят всё, что им удобно видеть.
— Значит... ты её убил?
Он резко выдохнул.
— Хватит, Эмма, — глухо сказал он. — Я не убивал её. Я никогда бы этого не сделал.
Я покачала головой.
— Но ты мог.
— Да, мог! — резко бросил он, и в голосе прозвенело отчаяние. — Но не сделал! — Он повернулся ко мне, глаза блеснули в полутьме салона. — Ты хоть понимаешь разницу?
— Для меня всё просто. Ты мог — и это главное.
— Ты вообще понимаешь, что несёшь? — рявкнул он. — Ты даже не знаешь, что произошло на самом деле! Ты не знаешь, кто она была. Не знаешь, что она сделала. Ни я, ни Андрей — никто не говорил тебе о ней! А ты сидишь рядом и обвиняешь меня. Оснований у тебя ноль. Только то, что ты вычитала в интернете... или что наплела твоя подружка. — Он отвернулся к дороге, вцепившись в руль. — Легко судить, когда смотришь со стороны. А вот жить с этим — попробуй.
Я долго молчала, ловя каждое его слово. В груди неприятно заныло — уже не от злости, а от чего-то похожего на сожаление.
— Тогда расскажи, — тихо сказала я. — Что на самом деле произошло.
Он усмехнулся — устало, горько.
— Что именно ты хочешь услышать? — спросил он, не поворачивая головы. — Все подробности? Или только то, что тебе удобнее принять?
— Начни с простого, — выдохнула я. — Ты её любил?
Он замер.
— Любил? — повторил он почти шёпотом. — Возможно я любил... а потом... всё сломалось. Она ушла. К Андрею. Не просто ушла — изменила. Мне даже не пришлось догадываться — Андрей сам позвонил. Рассказал. С деталями.
Кирилл тяжело выдохнул, откинулся на кресло и запрокинул голову, глядя в потолок.
— В тот же вечер я приехал к нему. Мы подрались так, что он сломал мне ребро, а я ему — руку. Кровь, крики, стены дрожали. Я потом две недели валялся в больнице. А она — ни разу. Ни одного сообщения. Ни звонка. Её вообще будто не волновало, что со мной.