Он криво усмехнулся, но в усмешке звенела горечь.
— Когда меня выписали, поехал к ней. Я не собирался кричать или устраивать сцену. Хотел понять. Хотел, чтобы она объяснила. Хотел услышать хоть что-то, кроме тишины... но она не открыла. Пряталась за дверью, как будто я чудовище. Я стучал. Потом бил кулаками. Кожа лопалась, кровь капала... а ей всё равно. Даже слова не сказала. Только вызвала копов. Обвинила меня. Сделала из меня виноватого. Хотя всё, чего я хотел — это чтобы она посмотрела на меня. Один раз.
Кирилл тяжело выдохнул.
— И знаешь, — хрипло сказал он, — вот это было хуже всего. Не измена. Не драка с братом. А вот этот момент — когда ты долбишься в дверь, а любимая девушка делает вид, что тебя не существует.
Он опустил руки и посмотрел вперёд, в темноту дороги.
— Прошло время. Я перестал писать. Перестал искать. Думал — если она выбрала, значит, пусть будет так. Я не лез. — Он криво усмехнулся. — Но потом... она написала сама. Мол, жалеет. Хочет объясниться. Попросила приехать...
Он закрыл глаза на секунду.
— И я поехал. Встретились на даче. У озера. Она стояла на крыльце — будто ждала меня. Будто знала, что я не смогу не приехать. Мы вошли внутрь. Я сел на диван. Она осталась стоять у окна. Молчала. Долго. Потом начала говорить — быстро, сбивчиво. Про вину, про то, что всё вышло не так. Что любит меня. Что хочет всё вернуть. Но я не слышал половину её слов. Видел только одно — как она была с Андреем. Как предала. Как разрушила всё, что было между нами.
Кирилл замолчал, глядя куда-то вперёд.
— Потом она подошла. Встала передо мной. И опустилась на колени. Потянулась ко мне. Начала расстёгивать ремень. Я отшатнулся. Мне стало мерзко. Не потому что... а потому что понял — она думает, что может заткнуть вину телом.
Он перевёл взгляд на меня, коротко, будто возвращаясь в ту секунду.
— Я встал, — тихо сказал он. — Оттолкнул её. Не грубо, но резко. Сказал, чтобы не смела. Чтобы не смела трогать меня. Потом всё... поплыло. Слово за слово. Я уже не помню, с чего началось. Вспышка — и всё. Я не бил её. Но ярость — она хлестала из меня. Я перевернул стол. Разбил зеркало. Крикнул, что она разрушила меня, что она шлюха. А потом просто вышел. Хлопнул дверью и уехал.
Кирилл резко отвёл взгляд обратно к дороге.
— На следующее утро я проснулся с тяжестью внутри. Захотел вернуться, извиниться. Но когда приехал — дома уже не было. Он стоял сгоревший. До фундамента. Ни Сары, ни следов, ничего. Пожарники сказали, что это случилось ночью. Никого не нашли. Только пепел...
Он замолчал, стиснув челюсти.
— Начали расследование. Пришли, начали расспрашивать. Я рассказал всё как есть. Где был. Что произошло. Как ушёл. Не врал ни в одном слове. Но на меня сразу начали смотреть как на убийцу. Всё ложилось — идеально. Измена. Ссора с братом. Моя истерика. А теперь — дом, пепел, тишина. Картина вырисовывалась простая: озлобленный, униженный парень решил отомстить.
Его взгляд метнулся ко мне.
— И знаешь, что меня спасло? Камеры. Где-то по дороге, за поворотом. Подтвердилось, что я уехал в ту же ночь. Куда поехал. Где был. Сколько времени. Всё совпало. Я был чист. По документам. По записям. По логике... а по людям — нет. Людям плевать на доказательства. Им нужны простые истории.
Он выдохнул.
— Потом пошли слухи. Два брата не поделили девчонку. Один оказался психом, второй — палачом. Всё перемешалось. Фантазии, сплетни, версии. Одни говорили, что Андрей её спрятал. Другие — что я довёл её до самоубийства. Третьи — что я её всё же убил... Вот и всё. Через месяца два, я собрал вещи. И уехал. В Америку.
Я медленно покачала головой.
— Ты думаешь... она подожгла дом?
— Я уверен, что это была она. Она просто сделала всё так, будто это я. Будто я её убил! Будто сжёг её дом. Всё идеально. Идеально, чёрт возьми! Как сценарий.
— Но... зачем ей это? — выдохнула я.
Он усмехнулся.
— Может, хотела уйти красиво. Исчезнуть так, чтобы все поверили, что виноват кто-то другой. Чтобы я остался чудовищем, а она — жертвой. И, чёрт возьми, у неё получилось.
— Ты пытался её найти? — осторожно спросила я.
Кирилл молчал. Потом кивнул.
— Хотел. Много раз. Но каждый раз, когда собирался — останавливался. Понимаешь... если я её найду, если увижу, что она жива... я не знаю, что с ней сделаю. — Он отвёл взгляд, будто боялся собственной мысли. — Она не просто сбежала. Она хотела меня сломать. Загнать за решётку. Навсегда.