Он усмехнулся — коротко, почти беззвучно.
— А теперь, — продолжил он тихо, — скорее всего, она где-то прячется. Сидит в своей норе и боится. Потому что знает, кем я стал. Знает, что я теперь способен сделать, если увижу её снова.
— Кирил... — прошептала я. — А что Андрей?
Кирилл горько улыбнулся.
— А что он? Он знал. Он знал, как это на меня повлияет, но ему было плевать...
— Но ведь это она... — осторожно сказала я. — Она сделала выбор.
Кирилл лишь усмехнулся, но в этом звуке не было ни облегчения, ни злости. Только горечь.
— Это ничего не меняет, Эмма. — Он повернулся ко мне на секунду. — Он — мой брат. Он не должен был с ней спать. Даже если она сама пришла. Даже если она стонала его имя. Есть вещи, которые нельзя. Просто нельзя.
Он замолчал, сжимая руль.
— И знаешь, что он сказал мне тогда? — голос стал ниже. — «Зато теперь ты знаешь, кто она такая. Хорошо, что всё это случилось сейчас, а не позже». Представляешь? Он просто назвал её шлюхой. А мне было больно. Мне было паршиво. А ему — всё равно. Потому что для него это была очередная девушка. Он просто сделал вид, будто это был урок. Как будто он... спас меня. От «шлюхи».
Его голос на последнем слове стал колючим, глухим. А потом он резко отпустил руль и опустил голову, откидываясь на спинку.
— Вот такой у меня брат. С тех пор мы просто живём... как будто ничего не было. Он делает вид, что мы всё уладили. Я — что простил. Хотя мы оба знаем: это не так.
— Но... ты же не хочешь ему отомстить? Мной? — спросила я тихо, не обвиняя, но словно примеряя мысль вслух.
Кирилл не ответил сразу. В его челюсти заиграли напряжённые мышцы.
— Нет. Но, я боюсь, что он попытается тебя забрать. Что повторится всё это дерьмо. Но, знаешь... в этот раз — не получится. Он это чувствует. Потому что я другой. Я больше не тот пацан, которого можно сбить с ног одним словом. Я стал сильнее. Умнее. Холоднее. И если он попробует лезть — я сотру его с лица земли.
Он медленно протянул руку и осторожно дотронулся до моего лица.
— Обещай мне... — его пальцы дрогнули на моей щеке, — даже если ты не захочешь быть со мной... даже если всё закончится... пожалуйста, Эмма, не уходи к нему. К кому угодно. Только не к нему.
— Кирилл... — выдохнула я, не зная, что сказать.
Он усмехнулся — не весело, а выжженно, будто устал от собственного безумия.
— Просто знай Эмма, если ты уйдёшь к нему... — он наклонился ближе, — я не уверен, что смогу себя удержать... и я знаю, как это звучит. Я знаю, что сижу на краю. Но ты — единственное, что держит меня по эту сторону. Если он это отнимет... — он пожал плечами, — мне уже будет всё равно, что со мной станет. Я просто приеду и убью его.
Кирилл наклонился ближе.
— Понимаешь, Эмма?
Я сглотнула. Хотела что-то сказать, но слова не шли. Только дрожащий вдох. Только взгляд — растерянный, сбившийся с ритма.
Я приоткрыла губы, но не сказала ничего. Лишь почти неслышно выдохнула:
— Кирилл...
Он медлил. Полсекунды. Целую вечность. А потом — просто потянулся ещё ближе. Он провёл рукой по моему затылку и мягко прижал мой лоб к своему.
— Я... я люблю тебя, Эмма.
Я почувствовала, как пальцы на моём затылке дрогнули. Я закрыла глаза. На долю секунды.
— Кирилл... — выдохнула я, — ты не должен...
— Должен, — прошептал он. — Я давно должен. Себе. Тебе. Нам.
— Я... я не знаю, что ответить, — прошептала я.
Кирилл медленно выдохнул и убрал руку.
— Не отвечай, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я не для этого сказал. Мне не нужно «взаимно»... Мне нужно было, чтобы ты просто знала.
Он откинулся назад, нащупал ключ, и завёл двигатель.
Внутри машины повисла глухая тишина, нарушаемая только ритмичным стуком поворотников.
— Уже поздно, — добавил он, глядя на дорогу. — Тебе пора домой.
Горький вкус близости. Глава 29
Эмма.
Мы подъехали к дому.
Машина замедлила ход и мягко остановилась у обочины.
— Вот и приехали, — тихо произнёс Кирилл, глядя куда-то вперёд, будто не замечая меня рядом.
— Спасибо тебе, — сказала я негромко, словно боялась нарушить хрупкое равновесие.
Кирилл не ответил. Только посмотрел на меня. Долго. Словно хотел что-то сказать, но передумал. А потом едва заметно улыбнулся.
Я открыла дверцу, вышла и захлопнула её. Воздух снаружи оказался холоднее, чем я ожидала, и тишина вдруг ударила по ушам.
Сделав несколько шагов к подъезду, я ощутила, как сердце стучит всё сильнее — будто оно отказывается идти дальше.
Я обернулась.
Машина всё ещё стояла у обочины. Сквозь лобовое стекло я увидела, как Кирилл сидел, уронив голову на руль.
Сердце болезненно дрогнуло.
Я стояла так несколько секунд, потом — почти не осознавая, что делаю — вернулась обратно к машине и постучала в стекло.