— Я... — начала я, но он не дал договорить.
— Ты могла просто уйти. Подняться домой, закрыть за собой дверь и забыть этот вечер. — Его пальцы зарылись в моих волосах. — Но ты вернулась. Пригласила. Сделала кофе. Улыбалась, шутила... А теперь смотришь так, как будто хочешь, чтобы я разорвал это хрупкое равновесие, которое ты с таким трудом держишь.
Его пальцы все еще были в моих волосах, но теперь его хватка стала тверже. В его глазах плясали темные огоньки, а на губах играла опасная улыбка, от которой перехватывало дыхание.
— Знаешь, что будет, когда это равновесие рухнет? — прошептал он, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкоснулись. — Я не буду сдерживаться. — Одной рукой он схватил мои запястья и прижал их к спинке стула. — Я буду брать то, что ты так упорно предлагаешь, даже не говоря ни слова. — Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой горящий след. — И ты знаешь это. Ты чувствуешь это каждой клеточкой своего тела.
Я попыталась вырваться, но его хватка была как сталь.
— Кирилл...
— Тихо.
Он отпустил мои запястья, но не отошел. Его руки скользнули по моим бокам, он приподнял меня, посадив на край стола.
— Посмотри на меня, — прошептал он, заставляя меня встретиться с его взглядом.
— Ты сумасшедший, — прошептала я, но в голосе не было осуждения.
— Да. Но ты ведь всегда знала, что нормальные мужчины не заставляют тебя чувствовать себя так. Живой. — Его руки скользнули подо мной, легко поднимая меня со стола. — Они не чувствуют, как ты на самом деле хочешь, чтобы тебя прижали к стене и заставили забыть все твои глупые правила.
Он толкнул дверь в спальню, и мы вошли в полумрак.
— Я ведь прав, Эмма?
Он бросил меня на матрас не грубо, но и не нежно — так, чтобы я почувствовала, кто здесь главный. Я отскочила на пару сантиметров, волосы рассыпались по подушке, а его взгляд скользнул по мне, медленный, оценивающий, голодный.
— Не двигайся.
Я замерла, наблюдая, как он одной рукой схватил край своего худи у основания шеи и резко дёрнул вверх. Ткань задралась, обнажая рельефный пресс, затем грудь, и наконец соскользнула с головы, когда он стянул её полностью.
Я непроизвольно приподнялась на локтях, медленно отползая к изголовью, не отрывая от него взгляда.
Он улыбнулся.
— Ты думаешь, если отползёшь, я передумаю?
Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. Кровать прогнулась под его весом, когда он опустил колено на край.
Я не ответила. Просто смотрела, как он приближается, как его руки опускаются по бокам от моего тела, как его дыхание смешивается с моим.
— Я не передумаю, Эмма. Ты можешь отползать хоть до самого изголовья, но мы оба знаем, что это тебя не спасёт.
Одной рукой он медленно провёл от моего колена вверх по внутренней стороне бедра.
— Давай снимем это? — Его руки скользнули к поясу моих джинсов.
Я не сопротивлялась, лишь смотрела, как он ловко расстегивает джинсы. Тяжелая ткань медленно сползла с моих бедер, его руки горячими ладонями скользнули по коже, снимая их вместе с нижним бельем.
— А теперь вот это, — его пальцы скользнули к подолу моей рубашки, задерживаясь на коже живота. — Мне не нравится, когда между нами есть какие-то преграды.
Он медленно стал задирать ткань вверх, обнажая сначала живот, затем ребра. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, будто он запоминал каждую линию моего тела. Когда рубашка достигла груди, он на мгновение остановился.
— Такая... хрупкая, — прошептал он, и в его голосе прозвучала странная смесь восхищения и угрозы. — Интересно, сколько силы нужно, чтобы эту хрупкость сломать.
Он дёрнул рубашку вверх, заставляя меня поднять руки.
— Так гораздо лучше. — Он медленно поднялся с кровати, отступив на шаг назад.
Его руки потянулись к пряжке собственного ремня.
— Может хочешь помочь? Или предпочитаешь просто смотреть?
— Я... — мой голос сорвался, и я сглотнула, пытаясь собраться. — Я не... не знаю.
Он отшвырнул ремень, и тот мягко упал на ковёр.
— Не знаешь? — повторил он, и в его тоне сквозила лёгкая, почти опасная усмешка. — А по-моему, знаешь. — Он сделал шаг к кровати. — Ты просто боишься, что будет, если слова прозвучат вслух.
Он замер у кровати. Его взгляд стал пристальным, почти гипнотизирующим. Медленно, не отрывая от меня глаз, он поднял руку и протянул её в мою сторону, указательный палец мягко согнулся в приглашающем жесте.
— Иди сюда.
В его голосе не было приказа. Скорее... твёрдое приглашение. Обещание и испытание одновременно. Он не двигался с места, просто ждал, смотря на меня тем тёмным, пронизывающим взглядом, который, казалось, видел насквозь все мои страхи и желания.