Я нахмурилась, не понимая, куда он клонит.
— Ты продолжаешь обращаться ко мне на «ты», — он выделил слово, глядя прямо в глаза. — На работе я твой начальник, а не приятель.
Он молча положил передо мной лист бумаги и протянул ручку.
— Пиши две объяснительные. Одну — за сегодняшнее опоздание, вторую — за фамильярность.
— Что? Объяснительную за то, что я сказала «ты»? — я не сдержала возмущения. — Это же абсурд!
Андрей слегка наклонился вперёд, и его лицо стало серьёзным, без намёка на улыбку.
— Здесь нет ничего абсурдного. Это вопрос дисциплины и уважения.
— В субботу ты не был моим начальником, — я подняла глаза и отчеканила каждое слово. — И после того, что произошло, не удивляйся, что мне сложно держать эту дистанцию.
— Я твой начальник, и у тебя должно быть уважение ко мне, Эмма.
— В субботу ты не был моим начальником, так что какого чёрта я должна писать объяснительную за то, что в тот вечер называла тебя на «ты»?
Он тихо вздохнул.
— Ты только что обращалась ко мне на «ты».
— После всего, что произошло в субботу, я не знаю, как вообще соблюдать этот твой «этикет»!
Он замолчал на пару секунд, будто взвешивая мои слова, а затем спокойно произнёс:
— Хорошо. Тогда напиши одну за опоздание, а вторую — за то, что не умеешь разделять работу и личное. Правила есть правила, Эмма. И если ты не собираешься их соблюдать, последствия будут.
Я стиснула зубы, чувствуя, как во мне кипит возмущение, но сил спорить больше не было.
— Я в шоке! Ладно, я напишу эти дурацкие объяснительные, — пробормотала я, хватая ручку.
Я уткнулась в лист бумаги, стараясь писать аккуратно, но каждое слово выходило с такой злостью, что буквы будто давили на строчки. Андрей молча наблюдал, и от этого становилось только тяжелее.
Когда я закончила, положила ручку и отодвинула листы к краю стола. Он медленно взял их, пробежался глазами по тексту и неожиданно усмехнулся.
— Вот так лучше, — сказал он, положив бумаги на стол стопкой. — Когда ты сосредоточена, у тебя даже почерк красивее.
Я закатила глаза, но промолчала.
Андрей чуть приподнял один уголок губ, откинулся в кресле и поднял оба листа.
— Итак… у тебя уже три объяснительные, — напомнил он, выдержав паузу. — А, как ты помнишь, три объяснительные — это либо штраф, либо выговор. — Он положил листы обратно на стол и переплёл пальцы. — Что выбираешь?
— Какой штраф? — я нахмурилась.
— Максимальный, — ответил он спокойно.
— А что за выговор?
— Ещё не решил, — в уголке его губ мелькнула тень усмешки.
Я не выдержала:
— Боже… ты серьёзно?
Андрей слегка склонил голову.
— Да. И, кстати, добавь ещё один штраф за то, что снова назвала меня на «ты». С этого момента каждое «ты» — отдельное наказание.
— Это уже перебор! — вырвалось у меня.
— Слушай, Эмма, — его голос стал ровным и ледяным, — если ты хочешь, чтобы всё оставалось в рамках, то тебе нужно придерживаться правил. Это не личное. Просто бизнес.
— Вы серьёзно считаете, что это нормально? — спросила я, всё ещё пытаясь не дать себе сдаться. — Вы что, забыли, как мы общались в субботу? Там не было никаких «правил».
Он прищурился.
— В субботу было другое время и место. Здесь — работа. И правила, которые устанавливаю я. Твоя задача — их соблюдать.
Я сжала руки на коленях, пытаясь удержать хоть какую-то опору. Всё казалось несправедливым, будто он сознательно загонял меня в угол.
В этот момент дверь кабинета резко распахнулась, и в комнату вошёл кто-то с таким зарядом энергии, что я даже вздрогнула.
— Извините за беспокойство, — послышался чей-то голос.
Это был мужчина, высокий, с короткими тёмными волосами и пронизывающими голубыми глазами. В нём было что-то особенное, что сразу привлекло внимание: его взгляд был глубоким, будто он мог видеть больше, чем позволяли слова. Его одежда была простой, но с каким-то подчёркнутым изяществом. Он не был в костюме, но его уверенная походка и осанка говорили, что он привык к уважению.
— Кирилл, — сказал Андрей, не проявив никаких эмоций, но я заметила, как его лицо слегка изменилось, когда он посмотрел на брата.
Я почувствовала, как что-то на секунду застыло в воздухе. Мы с Кириллом встретились взглядом, и на миг всё вокруг исчезло. Только этот взгляд... Он был таким насыщенным, что я не могла оторваться. Я не понимала, что именно привлекало меня в его глазах, но они заставили меня чувствовать себя так, как будто он видел во мне больше, чем я готова была показать.